Леонид Куравлёв известен как комедийный актёр. А как раз в этой работе мне нужно было открыть в нём способности к драматизму, способности не прятаться за характерностью, за обаянием. Я считаю своей задачей в каждой картине не повторять того, в чём актёр уже проявился и к чему зритель уже привык. И вот один из примеров: для Леонида Куравлёва роль Шиндина в фильме “Мы, нижеподписавшиеся” была совсем непростой, необычной, ставящей перед ним новые актёрские задачи. И я очень рада, что он сыграл эту роль, что теперь моему брату-режиссёру да и зрителям будет ясно, что этот артист может сыграть нечто большее, нежели простую комедийную роль.
Таким образом, в каких-то героях мне нужно было открыть смешное, а в каких-то, наоборот, драматическое, что, повторяю, шло от желания сделать из пьесы фильм. Фильм, с моей точки зрения, объёмнее пьесы, потому что жизненность кинематографических образов включает в себя не только то, что герои совершают, но и то, что они думают, и то, как они себя ведут, когда не говорят, когда молчат, а то и как они спят. Например, в “Семнадцати мгновениях” Штирлиц у нас спит, и то, как он спит, – очень важный штрих в его характере. То есть в то, что создаёт кинематографический образ, входит значительно больше компонентов, и все они призваны нести определённую смысловую нагрузку в кинопроизведении, поскольку понадобились режиссёру в процессе художественной настройки фильма.
Мне чрезвычайно близко искусство простое, ясное, представляющееся, кажущееся чем-то само собой разумеющемся, что мог бы сотворить каждый, потому что оно создано для всех, то есть искусство “универсального пользования”, которое интересно и всем, и немногим. С моей точки зрения, фильм прежде всего должен вызывать в зрительном зале отклик, непосредственную реакцию, его события должны казаться настолько близкими, чтобы до них можно было дотянуться рукой.
Художников – авторов так называемого “трудного искусства” – искусства переусложненного, “ассоциативного”, для многих непонятного – я готова уважать за их труд, за из поиски, но не могу заставить своё сердце полюбить их творчество».
Наверное, читателям интересны и размышления Лиозновой, связанные с «Карнавалом». Конечно, и о нём сказано уже очень много, но вот чем делится она сама:
«“Карнавал” чем-то похож на историю моей собственной жизни. И во многом он даже поучительнее, чем моя собственная жизнь. Очень похоже и я сама сдавала экзамены во ВГИК. Помните сцену с абитуриентами, блеющими, лающими, кудахтающими? Смешно, да? Но всё это, ну, может быть, в менее утрированной форме можно наблюдать на приёмных экзаменах и сегодня.
Я очень горжусь “Карнавалом” и считаю его хорошей картиной. Заставить зрителя смеяться очень трудно. У нас мало актёров, которые бы сочетали в себе синтетическое качество – умели бы с одинаковым мастерством петь, танцевать, кататься на роликах. Обучение актёров на картине всему этому, с моей точки зрения, – колоссальная трудность.
