Честно признаюсь, я, нижеподписавшийся, написал эту рецензию только с одной целью: мне очень хочется, чтобы мои одарённые коллеги, создатели прекрасной и нужной ленты, стали бы лауреатами Государственной премии СССР.
Они заслужили её как своими предыдущими работами, так и созданием этого нового замечательного произведения».
Среди других публикаций в архиве Татьяны Михайловны привлекает внимание заметка о появлении автора пьесы Александра Гельмана на съёмочной площадке.
«– А вот и незваный гость! – режиссёр-постановщик картины Т. Лиознова обратилась к неожиданно появившемуся на площадке человеку, лицо которого показалось знакомым. – Наконец-то! Правда, актёры говорят: не зовите его, а то мы сыграть ничего не сможем.
Гельман пришёл на эти съёмки впервые. Он заканчивает новую пьесу, а когда работает, старается никуда не ходить.
– Как вы относитесь к переводу ваших пьес на экран!
– В общем хорошо. Хотя процесс рождения спектакля мне кажется интереснее. Однако в экранном варианте какие-то моменты становятся более выразительными. А главное, происходит, образно говоря, необходимое “тиражирование” смелых, принципиальных людей, о которых следует больше писать и больше показывать их на экране. Вот Лёня Шиндин – человек интересный, противоречивый, способный даже на некоторые некорректные поступки. Но мне важно, что он способен на поступки решительные. Ведь ни одна инерция не может быть преодолена, ни один вопрос не может быть решен, если в основе не будет лежать личное мужество.
Несколько слов о предыстории событий, разворачивающихся в фильме: начальник СМУ “Сельхозстрой” Егоров, сменив на этой должности некоего Грижилюка, развенчивает окружавший его деятельность миф служения общему делу, восстает против круговой поруки; но сам не успевает наладить развалившееся хозяйство. Результат – брак при сдаче хлебозавода, угроза снятия с работы. За него-то, за Егорова, и бьется Лёня Шиндин, увидев в новом руководителе честного, преданного делу человека, пытается поддержать его в трудную минуту. Но делает это Лёня Шиндин таким способом, что тут уж трудно назвать его рыцарем “без упрёка”…
И ещё один вопрос драматургу:
– Когда вы писали пьесу и теперь сценарий, представляли ли вы себе в данном случае конкретного актёра!
– Нет. На мой взгляд, эту роль, особенно в театре, могут играть самые разные актёры. Им должно быть присуще только, если можно так сказать, “отчаяние искренности”. Шиндин в исполнении Куравлёва, мне думается, может быть очень интересен.
– В нашей картине снимаются также Клара Лучко и Юрий Яковлев, – продолжила разговор Т. Лиознова. – Соединение ярких актёрских индивидуальностей непременно должно привнести в пьесу нечто новое. На мой взгляд, это одно из самых интересных драматических произведений, созданных за последнее время. Оно не укладывается в привычные рамки борьбы положительного и отрицательного. Отсутствие положительного героя как такового для меня тоже ново. Может быть, кому-то покажется, что этот материал весьма далёк от того, что я делала раньше. Возможно. И тем не менее нынешнего моего героя роднит с предыдущими одно качество, которое я ценю в людях больше всего, – способность и желание служить своему делу до конца».
Гельман говорил о Лиозновой, что «она с артистами нежно беспощадна». Но на деле Лиознова относилась к актёрам с большим уважением. В одном из интервью она рассказывала:
«Я люблю все свои фильмы, потому что они все мне трудно достались. Лёгких фильмов нет. Если сейчас попытаться разобраться, то получится, что в каждой картине были свои огромные светлые пятна. Одни встречи с замечательными людьми чего стоят. Например, Плятт меня называл “хозяйкой”. После “Семнадцати мгновений” он часто очень звонил (у него не было жены, и, видимо, ему было тоскливо и хотелось работать) и подгонял меня: “Хозяйка, когда начнем работать?” А потом он женился, хотя был уже достаточно пожилой. Он был очень радостный и внутренне здоровый человек. Работа с Олегом Николаевичем Ефремовым – счастье. Встреча с Ефимом Копеляном – слов нет. Он читал закадровый текст “Семнадцати мгновений”, и мы могли переговариваться только в темноте, потому что шла запись. Мы сидели по разные стороны экрана, и я руками ему показывала, тише или сильнее – прибавить меру отношения к происходящему, и он мгновенно это понимал. На озвучение Копелян приезжал каждый раз из Ленинграда и появлялся всегда выглаженный, вычищенный, в свежей рубашке, выбритый, а ведь только с дороги! Вот артист, который уважал и любил свою профессию и людей, с которыми работал. Встреча с огромным количеством актёров, которых я всех и не перечислю, – вот награда за эту работу».
