Он исчезает в подсобке. Софи рассматривает фотографии и рисунки, на стенах. Кажется, она в восторге. Елена остается рядом со мной, ее рука скользнула по моему локтю. Опускаю на нее глаза, она кажется взволнованной. Когда Софи повернулась к нам спиной, целую львицу в лоб.
Она улыбается, наигранно подмигиваю ей, и она смеется.
– Эй! Это ты нарисовал? – интересуется Софи, указывая на один из рисунков.
Киваю.
– Держи!
Лопес отпрянул, обходя отступающую Елену, и передал мне небольшую, довольно тяжелую коробку. В ней я различаю машинку для татуажа, стерильные иглы и чернила.
Киваю ему в благодарность.
– Я хочу это! – отрезает Софи.
Она будет визжать или даже кричать.
Нет, пока нет. Хотя поясница и не самое болезненное место.
Достаю сигарету и подаю им знак, что вернусь. Елена остается с улыбающейся мне и взволнованной Софи.
Переступаю порог
– Это не та тачка, которую я видел на Статен-Айленде? – спросил Бенито, возникший из ниоткуда.
– Ты лучший, умеешь делать вещи! – добавил он. – Должно быть, тут все напичкано электроникой…
Достаю из кармана ключи и открываю тачку на расстоянии. Бенито округляет от восторга глаза, и разрывается от смеха.
– Ах ты, засранец! Молодец!
Он идет прямо к «мустангу», который откровенно выделяется среди окружения. Наклоняется, открывает капот, в два-три движения перебирает замок Неймана, и заводит двигатель без ключей.
Бенито с хохотом угоняет «мустанг».
– Эй… твой приятель только что угнал машину Софи?
Вздрагиваю. Докуриваю сигарету и кидаю в канаву. Рядом со мной материализовалась львица. Бросаю на нее взгляд: если она убьет меня глазами – это нехорошо, если она поцелует меня, то я победил.
Хмурю брови. Неужели на ее лице проступает восхищение? Все в порядке.
С другой стороны, не похоже, что она хочет меня поцеловать.
Тоже улыбаюсь ей. Мы как придурки смотрим друг на друга, и я чувствую, как у меня на голове вырастают чертовы заячьи уши. Беру ее за плечи, и мы входим в
– Тебе нравится? – спросила она меня.
Киваю.
Я не люблю легкодоступных телочек, а с тату еще меньше. На свежей татухе что-то написано, но я не успеваю прочитать.
Она переодевается, повторяя, что отец ее убьет.
После того, как она, не задумываясь заплатила втридорога, мы уходим. Елена осталась в стороне, словно хочет полюбоваться сценой, которая вот-вот разыграется.
– Ну, Елена, как тебе? Нет, не говори ничего. Не принимай близко к сердцу, но в моде ты не разбираешься.
– И тебе пора сменить стрижку, дорогуша, уж больно она банальная.
Бросаю взгляд на Елену, та стискивает зубы, но ничего не говорит.
– Но я все равно люблю тебя, дорогая, и… черт! Моя… м… машина?
Тоже делаю вид, что ищу, достаю из кармана ключи. Глупо, она паникует и берет их, нажимая кнопку открытия в направлении пустого места, где стояла ее тачка, которая уже должна быть далеко.
Подавляю смех, чтобы не спалиться.
Отворачиваюсь, прячусь, Елена замирает. Мы переглядываемся, а потом каждый возвращается в свою роль.
– Черт побери! Черт! Дерьмо!
Она испуганно достает мобильник и звонит неизвестно кому.
Львица идет рядом со мной, от смеха в глазах застыли слезы.
– Алло? Да… Я знаю, папа… Послушай! Я в Куинсе, и… у меня украли «мустанг»…
Слышу, как он кричит в трубку. Изо всех сил стараюсь не выдать себя. Это восхитительно. Елена шепчет мне: «Спасибо, я этого не забуду».
– Да, я знаю. Прогуливать уроки – плохо… Да, ладно… Я не знаю. У меня остались только ключи и сумочка\… Нет, папа, ты не можешь так поступить! Папа! Алло?
Софи бросилась в мои объятия, чуть не уронив коробку, подаренную Лопесом.
– Отцу позвонили из лицея и сказали, что я прогуливаю, и он не хочет покупать мне новую машину.
Осторожно отталкиваю ее.
