Я что, всерьез думал, что она изменится, разбудит меня поцелуем в шею, будет нежно со мной разговаривать…
– Пообедаешь с нами?
Софи догоняет нас в переполненном коридоре. Нужно как-то выбраться отсюда покурить, эти уроки надоели до смерти. К тому же мне уже два часа хочется отлить. Утро длится бесконечно. Елена посмотрела на меня, впервые с тех пор, как утром мы вышли из машины.
– Увидимся позже, – холодно бросила она.
Она пожимает плечами.
– Выход есть – просто разойтись.
Стискиваю зубы. Ладно, или она действительно не поняла, или ей все равно. Ее подружки уставились на меня, и не знаю, чего они ждут. Показываю львице средний палец и ухожу.
– ТИГАН ДОУ!
Разворачиваюсь так резко, что чуть не врезаюсь в трех телок, которые, как и все остальные в коридоре, наблюдают за тем, кто выкрикивал мое имя.
Он подходит ко мне большими шагами, маневрируя между учениками.
– Ты пойдешь со мной, ты вчера прогулял.
– Пошевеливайся, я не могу весь день на тебя потратить! – рявкает он, хватая меня за шиворот и подтягивая к себе.
Отталкиваю его, чтобы он меня отпустил, но делаю это слишком сильно, воспитатель пятится на несколько шагов назад и врезается в группу учеников. Весь коридор замирает и смотрит на нас. Мой взгляд пересекается со взглядом львицы. Она не дает мне покоя. Делаю глубокий вдох и подчиняюсь, обуздав свои нервы.
– Ты пойдешь со мной, – холодно бросает он.
Если бы это касалось только меня, этот ублюдок уже оказался бы в шкафчике, но львица права, я не должен быть дураком. С этим идиотским испытательным сроком я не имею права на ошибку. Иду следом за воспитателем, мы проходим мимо львицы и ее подруг. Единственная, кто не смотрит на меня с блеском в глазах, – та, которую я поцеловал этой ночью. Мы обмениваемся взглядами, и она исчезает из поля моего зрения.
Дойдя до конца коридора, я резко оборачиваюсь. Вижу бейсбольную куртку и слышу хихиканье у стены.
– Дэш! – орет воспитатель.
Разворачиваюсь и как можно более угрожающе смотрю на придурка, который только что нарочно толкнул меня. Он еще не повернул ко мне лица. Это было просто неожиданно.
Он впивается в меня взглядом. Нахмурившись, осознаю, что я уже видел его, но где?
– Извините, мистер Грэйви, – он поворачивается к нам спиной.
Никто из нас не остановился. Делаю еще шаг вперед и бросаю последний взгляд на этого типа, к которому подходят трое таких же, как он. Не перевариваю их. Ярость захлестывает меня. Что, если парень, преследующий мою львицу, был одним из тех, с которыми я только что столкнулся?
Директора нет, не хочу заходить в кабинет главного воспитателя – он вынесет мне мозг за вчерашний прогул. Они хотят, чтобы я что-то подписал. Придурок, сопровождавший меня, даже брякнул, что, если я не умею писать, то могу поставить крестик, чем вывел меня из себя. Попытаюсь поставить его на место, чтобы он больше не принимал меня за идиота.
– Ты понимаешь, что тебе говорят? – спрашивает он.
Придурок уже не может сдерживаться, он на пределе и готов рвать на себе волосы. Попытавшись снова схватить меня, я быстро останавливаю его. Он больше не прикасается ко мне, но продолжает выводить из себя.
Мне все труднее игнорировать его. Где отец Хиллз?
– Ты усугубляешь свое положение! – восклицает он.
Поднимаю на него глаза, раздается звонок, возвещающий об окончании обеденного перерыва. Мужик тяжело вздыхает и сигналит мне уйти.
Встаю и смотрю ему прямо в глаза, прежде чем выйти. Покидаю секретариат, коридоры полны народу, и я понятия не имею, куда мне идти.
Я забыл все, что отец передал мне в день возвращения: план и расписание.
Достаю мобильник и отправляю львице эсэмэску.
«Ты где?»
Жду секунду, после нее появляется ответ:
«В медпункте».
«Почему? Что случилось?»
Она отвечает:
«Один парень поцеловал меня…»
Мне нехорошо, я оставил ее на тридцать сраных минут, и какой-то парень целует ее? Что это за долбаное место?
«Кто? Жди там, я иду».
Минуя коридоры, лестницу и несколько поворотов, попадаю, наконец, в медпункт. Только я приготовился открыть дверь, как получил еще одно сообщение:
