Татуированная любовь полностью

Ее кожа очень мягкая на ощупь. На ней не осталось ни одного синяка, даже те, что оставил тот ублюдок, исчезли.

Она расслабляется, но все еще не до конца. Мы потихоньку движемся вперед. Укротить львицу никогда не было просто, обычно получаешь удар когтями прежде, чем приблизишься к ней вплотную.

Не вижу ее лица, но надеюсь, что она наслаждается этим моментом так же, как и я.

– Тиг?

– М-м-м?

Черт, почему у меня вдруг такое напряжение?

Ее «Тиг» было очень подозрительным. Жду, не переставая водить руками по ее спине, плечам, талии. Она вздрагивает, когда я опускаюсь слишком низко, поэтому я сразу поднимаюсь выше.

– Обещай мне, что не выкинешь какую-нибудь глупость, – просит она через некоторое время.

– Что?

Снова тишина.

– Когда узнаешь, кто это сделал.

Мои ладони замирают на месте, и на секунду она задерживает дыхание, прежде чем чуть повернуться ко мне.

– Я…

Черт, опять не могу ничего сказать. В моей голове одновременно происходит множество всего. Когда я узнаю, кто это? Значит ли это, что она расскажет мне? Или что я его знаю?

Молчу. Когда она поворачивается ко мне лицом, мой член уже завял. Елена начинает рассказывать мне об этом парне, и волна отвращения вновь растет во мне. Она все еще прикрывает грудь руками. Мы пересекаемся взглядами.

– Тиган, пообещай, пожалуйста, – настаивает она.

Мотаю головой. Она хмурится, и вновь у нас конфликт интересов: она не хочет, чтобы я сидел в тюрьме, а мне плевать на последствия, лишь бы этот тип сполна получил за все, что сделал с ней.

Елена закрывает глаза, начиная прерывисто дышать.

– Ты и правда эгоист, – шепчет она, опустив голову.

Молчу, не отвечаю.

– Что ты собираешься делать? – допытывается она, поднимая на меня полные слез глаза.

Пожимаю плечами, поигрывая с пеной.

– Не знаю. А что бы ты хотела, чтобы я сделал? Отрезал ему член? Или чтобы я заставил его отсосать мне перед всей школой?

Она смеется, и от этого смеюсь уже я. Вода между нами колышется, и ее веселый взгляд успокаивает меня.

Но к чему я это? Мне повезло, что она не обиделась.

Ее смех превращается в хохот, а затем в плач.

– Но… Елена, прости, прости, это было гл… глу… – я вдруг замялся.

Я хотел бы взять ее на руки, но я голый, так что довольствуюсь просто взглядом.

– Перестань извиняться, – обрывает она.

Повисла тишина. Поливаю ее водой, отчего она слегка расслабляется и спрашивает:

– Поэтому ты не разговариваешь? Потому что иногда заикаешься?

Воспринимаю ее вопрос как неожиданный и очень язвительный удар хлыстом. Сижу, насупив брови. Ее бросает с темы на тему, проклятая львица.

– М-м-м… Поэтому тоже. Иногда просто не могу.

Она мило улыбается мне. В глубине души я знаю причину моей немоты: Майлерсы.

Солис сказала мне, что до того, как я переехал к ним, я разговаривал нормально и со всеми, без труда и безосновательного волнения. У меня сохранились только очень смутные воспоминания об этом. Майлерсы все испортили.

Даже не помню, как и когда я ушел от них, но очень рад тому, что больше никогда их не видел. Если бы я хотя бы знал, почему так трудно бороться с этим молчанием, возможно, смог бы побольше поговорить со своей львицей.

– Мне нравится, что ты разговариваешь со мной, а не с другими, – честно признается она.

Ее руки наконец-то расслабились. Давно пора. Сквозь пену вижу изгибы ее груди и умираю от желания положить поверх свои руки. Просто положить… Мне достаточно было просто представить это ощущение, чтобы дрожь пробежала по мне и снова пробудила мою промежность. Мой член превратился в огромную гору. Незаметно скольжу по нему руками. Не хватало еще, чтобы он высунулся сквозь пену, Елена бы тут же убежала.

Опускаюсь ниже в воду, чтобы скрыть его.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, помолчав.

Черт возьми, не так уж и незаметно, чувак!

– Ничего.

Она с улыбкой дует на пену между нами и все летит мне в лицо. Закрываю глаза, но не отпускаю член, который, похоже, наслаждается этим действием львицы.

Когда я снова открываю глаза, Елена уже покраснела как помидор, а ее взгляд направлен на мой пах: пена осела и открыла мои руки, скрывающие самое главное. Выпрямляюсь, понимая, что момент не может быть уже более неловким.

– Извини, – бормочу я.

Пена мягко возвращается на свое место, пока Елена смотрит куда-то в сторону, а ее лицо все еще окрашено стыдом.

– Ничего. Но я не поцеловала тебя, так что… – шепчет она.

– Я знаю, извини, но ты здесь… и… это так сложно.

К моему удивлению, она начинает хихикать.

– Настолько? – уточняет она.

Я расплылся в улыбке и кивнул головой.

– Извини… И, эм… Тебе плохо?

– Плохо? И да, и нет, это очень… неприятно.

Она снова напрягается, и я высвобождаю руку, чтобы брызнуть в нее водой. Она отвечает мне тем же. Ненадолго я увидел вынырнувшую грудь, но очень быстро она исчезла.