– Что ты тут делал? – интересуется львица.
Пожимаю плечами.
Она смерила меня взглядом.
– Ну? – передразнивает она.
– Н… ничего, – отпускаю я.
– Так, оба вышли, живо! – велит учительница, которая, к счастью для меня, предыдущую сцену не заметила.
Класс опустел. Елена косится на меня и уходит. Я иду за ней.
Она идет по коридору впереди меня.
Не знаю, в чем причина, потому что мне не в чем себя упрекнуть.
Очень скоро мы оказываемся в другом дурацком классе. Елена садится, и я приземляюсь рядом с ней. Урок – скука смертная. Рисую в тетради, стараясь не обращать внимания на то, что моя львица – чертова ревнивица и снова игнорирует меня. Но зайка, который прячется во мне, решает за меня, и внезапно я обнаруживаю, что все это время рисую сцену, где я стою на коленях, чтобы извиниться; у меня большие уши, а у нее – острые когти.
Показываю ей листок. Елена смотрит на доску, нарочно меня игнорируя, но потом все же переводит взгляд и хохочет, не в силах себя сдержать. Когда учитель обратил на нее внимание, она, закашлившись, извинилась. Нарисовав что-то на моем листке, она передала его обратно. Опускаю глаза: у себя на глазах она нарисовала слезы.
Хмурюсь. Не люблю, когда она плачет.
Расписываю о том, что случилось с готкой, чтобы не осталось недоразумений, и передаю ей. Она читает, но не реагирует и не возвращает мне листок.
Сдаюсь. Я сделал все, что мог.
Я сегодня еще не курил. Хватаю пачку сигарет и быстро закуриваю. Елена сидит у кровати в моей комнате, наблюдая как я, ссутулившись позади нее, смотрю телевизор.
– А-а! Воняет, – ворчит она.
Чешу ей спину пяткой. Она с улыбкой поворачивается, а, когда понимает, что это моя нога, с отвращением вскидывает голову.
– О! Ах ты, мерзавец! Иди прими душ, у тебя ноги воняют!
Я рассмеялся. Это неправда, у зайчиков ноги не воняют. Хватаю мобильник и отправляю ей сообщение.
«Пойдем со мной».
– Я уже с тобой. Ты не в себе?
«Пойдем со мной в душ».
Она опустила глаза на экран. Вижу, как она яростно краснеет. Обожаю. Через секунду получаю разряд тока:
«Нет».
Вздыхаю. Она слышала мой вздох, но игнорирует его.
«Тогда прими со мной ванну»…
Она краснеет вновь, но на этот раз не отвечает. Это возбуждает меня так же сильно, как и раздражает, но я не бросаю дело на полпути:
«Только мы с тобой, без всяких членов, клянусь. И в воде я тебя не увижу, если тебя это беспокоит. Только ванна, больше ничего. Это как спать, только в воде, да?»
Она читает и замирает, но не отвечает мне.
Давай, львица, я хочу, чтобы ты потерла мои ноги. Слегка улыбается, но все еще не отвечает. Встаю и подхожу к ней. Смотрю на ее затылок несколько мгновений и осторожно припадаю к нему губами. Она замирает, застывает, и я чувствую, как по ее коже бегут мурашки. Положив руку на ее щеку, целую. Слышу, как ее дыхание становится более неровным, пальцы сжимаются, а рот приоткрывается.
Она облизывает губы, и я поворачиваю к ней голову, чтобы поцеловать.
– Пожалуйста… – и вот я уже умоляю ее пойти со мной в ванну. – Прими со мной ванну, детка…
Она улыбается, кладет ладонь на мою голову и хвататет за волосы, а затем чуть поворачивается, чтобы поцеловать. Вскоре ее язык ласкает мой.
Львица слегка отстраняется, чтобы посмотреть на меня.
– Ты увидишь меня голой, а я этого не хочу, – говорит она.
– Ты увидишь меня голым, а я на сто процентов этого хочу, – отвечаю я.
Она смеется, но на самом деле не находит это смешным, я уверен.
– Только ванну? – робко спрашивает она.
Пытаюсь поймать ее взгляд, но она избегает меня.
Посмотрим, робкая львица.
– Да, всего лишь ванна, но больше не целуй меня так, иначе мой член встанет между нами. Я плохо контролирую его в твоем присутствии…
Она покраснела еще больше, но на этот раз действительно по-настоящему засмеялась.
Это самая долгая трапеза в моей жизни. Елена обещала, что мы примем ванну вечером, когда все будут спать. Кажется, будто секунды длятся часами.
