Татуированная любовь полностью

Сигарета докурена, и у меня нет сил зажечь еще одну. Устраиваю зад там, где остановились мои ноги. Вытаскиваю рубашку из брюк, развязываю чертов галстук и нервно наматываю на руку.

Это меня занимает на какое-то время, и я отвлекаюсь.

Уже ночь, и жутко холодно. Дрожу, не зная, где я оказался.

Трудно сейчас вернуться домой. Подтягиваю ноги к себе, касаясь плечами коленей, и наблюдаю за тем, как мои пальцы играют с галстуком. Вдруг мобильник выскальзывает из кармана прямо на тротуар, где я сижу. Ну, он хотя бы перестал вибрировать.

Львица наверняка сейчас с Джейсоном, и им хорошо вместе: папенькиному сынку с избалованной девчонкой. Что она бы делала со мной, серьезно? Бедный татуированный ублюдок, который не в силах вымолвить ни слова.

Слезы обжигают мне кожу. Закрываю лицо руками, обмотанными галстуком. Зажмуриваю глаза и больше не двигаюсь. Перестань хныкать, чувак. Прекрати это. Елена поиздевалась над тобой, вот и все.

Теперь, когда моя ярость отступает, понимаю, что она не ожидала увидеть его сегодня.

Ей было неудобно, и она казалась краснее новенького «феррари». Она никогда не говорила мне об этом, однако вся ее семья, похоже, совсем не шокирована тем, что они так близки. Какой же я идиот. На что я рассчитывал, правда?

– Привет…

Черт, Дэниел.

Не двигаюсь, все еще плача, потому что его дочь сделала из меня слабого зайчонка.

Больше никогда не впутаюсь ни во что подобное.

Чувствую, как он устраивается рядом со мной.

– Елена звонила тебе… По-моему, раз сто, – произнес он вполголоса.

Стискиваю зубы, чувствуя, как снова полились слезы. Хорошо, что галстук скрывает это.

– Я сказал ей, что ты вряд ли ушел далеко, но она беспокоится. И потом, все наши гости уже ушли, а тебя все еще нет дома…

К горлу подступает комок. Она волнуется? Почему, черт возьми? Нет, я не хочу знать, черт бы ее побрал.

Отец больше ничего не говорит. Слышу, как рядом со мной потрескивает зажигалка. В следующее мгновение вокруг меня распространился плотный запах травы.

– Держи.

Не двигаюсь. Не хочу косяк. Мне будет плохо, учитывая мое состояние. Мое молчание подсказывает ему ответ.

– Дерьмо… Если даже косяк тебе не нужен, значит, эта встреча действительно повлияла на тебя больше, чем я думал.

Убираю руки от лица. Надеюсь, слезы уже высохли. Отец молча курит рядом. Некоторое время смотрю прямо перед собой, стиснув зубы. Обычно молчание – мой союзник, но не сейчас, когда я такой: размышляю, слишком много думаю, и, как всегда, мысли расползаются по моей голове.

Я бы убил этого парня и оказался в тюрьме. Если бы не Елена со своим бейсболистом, все закончилось бы плохо. С каких это пор она и ее заморочки важнее моих желаний? Ответ куда прозрачнее, чем проклятый хрустальный шар: с тех пор как я влюбился.

Ты так себя ведешь, потому что влюблен, чувак. Иначе тебе было бы наплевать, что какой-то парень обнимает ее, дотрагивается до ее талии, и было бы все равно, что она не сидит рядом с тобой за столом.

И вот я смотрю на себя, сидящего на улице и рыдающего, и понимаю, что не зря во фразе «потерять голову от любви» есть «потерять голову».

– Если я выкурю эту штуку сам, тебе придется нести меня обратно, – бормочет отец рядом со мной.

Но я совсем не хочу курить. Он ждет, потом вздыхает и тушит косяк.

– Да ладно тебе, малыш, очень холодно и уже очень поздно, – добавил он.

Если бы мне не было настолько холодно, я бы не сдвинулся с места, пока мое сердце бы не разорвалось навсегда. Но мне, вероятно, придется нести отца домой, и к тому же мои ноги сами готовы идти обратно.

По дороге отец молчит, засунув руки в карманы пальто. Затем, не знаю почему, он произносит:

– Они давно знакомы, это нормально, что они близки.

Поднимаю брови, и он замолкает в тот момент, когда мы вышли на нашу улицу.

– Джейсон и Елена…

Я понял, придурок.

– Но они не встречаются… На самом деле, я не понимаю твоей реакции: ты ведь тоже не встречаешься с ней, да?

Тишина. Прекрасно понимаю, к чему он клонит. Так или иначе, сегодня все стало ясно: мы с ней закончили.

– Джейсон хороший парень, может, вы с ним поладите…

– Этого дерьма никогда не случится, понятно? – взрываюсь я. – Так что оставь меня! Не хочу слышать ни о нем, ни об этой стерве, которую ты называешь дочерью! – отрезал я.

Вот что происходит, когда меня задевают. Может, поэтому я и заткнулся, потому что способен только молча переносить самое страшное дерьмо, когда я на грани взрыва.

Останавливаюсь лишь для того, чтобы иметь возможность выпалить ему это в лицо. Он стоит неподвижно, уставившись на меня, а затем хмурится.