– Ладно… ты выглядишь измученным, сынок. Поговорим об этом завтра, – заканчивает он.
– Мы не будем об этом говорить. Мне плевать на твое мнение. И я не твой «сынок», придурок.
Обгоняю его. Подхожу к дому первым. Вхожу.
Никого, тихо. Я сразу поднимаюсь в спальню. Когда я вхожу, замечаю, что Елена сидит на моей кровати. Она сразу поднимает голову. Слезы на ее щеках блестят в полумраке.
– Тиг, ты…
Не обращая внимания, иду в ванную.
Я должен снять уже эту чертову одежду. Нервно раздеваюсь и чувствую, как она подходит.
Наконец слышу за спиной плохо сдерживаемое рыдание.
– Ты в порядке? – шепчет она дрожащим голосом.
Нет.
Не отвечаю и даже не смотрю на нее. Быстро надеваю кеды и толстовку. Холодно, блин.
Когда я собираюсь покинуть комнату, львица встает в дверном проеме, готовая сделать то, что она всегда делает со мной: превратить меня в зайца. Но на этот раз, хоть мне и больно, я задушу этого придурковатого млекопитающего.
На ней все еще то же платье, и по лицу видно, что она не перестала плакать. Обхожу ее, не дотрагиваясь, и направляюсь к кровати.
– Тиган…
Ее мольба сдавливает мне грудь, прибавляя тяжести там, где ее и так уже слишком много. Игнорирую ее и закрываю дверь ванной.
Дальше идти я не могу. Кровать здесь, но ноги отказываются двигаться.
Я прижимаюсь к двери ровно в тот момент, когда она пытается ее открыть. Закрыто.
– Тиг!
Она плачет, я тоже. Останусь здесь и ничего не буду делать.
Она тихонько стучит в дверь и снова зовет меня. Она вполне могла бы пройти через другую дверь, но я слышу, как она плачет с той стороны, будто ее тело тоже отказывается двигаться.
Мы с ней закончили.
* * *Натали улыбается мне, но я не могу улыбнуться.
– Тиг, ты в порядке?
Не отвечаю. Миссис Майлерс запретила мне с ней разговаривать. Не знаю почему, но я повинуюсь. До сих пор помню удары ремня на прошлой неделе. Мне все еще больно. Тристан рассказывал мне, что на каждый день рождения отец дарил ему удар пряжкой ремня. По одному удару за каждый его год. Мне сегодня одиннадцать, и Тристан не перестает играть с ремнем прямо передо мной. Тристан стал еще злее с тех пор, как ушел отец. Прошло уже несколько месяцев.
Натали протягивает руку, чтобы коснуться моих волос.
Отступаю, не глядя на нее.
– Задуешь свечи, Тиган? – спрашивает миссис Майлерс.
Ее голос звучал добродушно, но обычно она всегда орала на меня. Смотрю на торт. Нет, не задую, больше никогда не задую, чтобы не получить ремнем.
* * *Меня наказали в спальне, потому что я обнял Натали перед тем, как она ушла. Я очень скучаю по ней, но она не любит меня – так сказала миссис Майлерс.
Уже темно, а я сегодня ничего не ел. Так голоден, что меня тошнит. Внезапно дверь распахивается. Это Тристан.
Почему он плачет?
Он закрывает дверь, но она открывается еще сильнее и ударяется о стену. О! Тут же вскакиваю с кровати: это мистер Майлерс.
О нет!
– ИДИ СЮДА, ПРИДУРОК!
Он кричит, и от него воняет, а в руке большой железный прут. Тристан открывает окно, чтобы выпрыгнуть, а я не знаю, куда мне спрятаться. Мне очень страшно, поэтому я прячусь в углу возле кровати, у стены.
Отец схватил Тристана и швырнул на пол.
Мне не нравится этот шум. Почему он его так бьет? Плачу и затыкаю уши, как вдруг появляется миссис Майлерс.
– ПРЕКРАТИ! – кричит она, и отец бьет и ее тоже.
