— Второй выходил на свет гораздо дольше. Как в агонии, я кричала много часов подряд. Я разорвала простыню, на которой лежала, я искусала руки акушерке. Эта боль… эта боль лишила меня рассудка и едва не лишила жизни, добавляет она, глубоко вздохнув перед тем, как заговорить. Младенец родился только к ночи. В отличие от своего брата, он, выходя из меня, исцарапал мне ноги своими маленькими, но уже сильными ноготками. Затем его тельце изогнулось, и он испустил ужасающий вопль. Мой муж, который терпеливо ждал в соседней комнате, услышал крик и прибежал, решив, что кто-то убивает его ребенка. И с изумлением обнаружил, что я подарила ему двоих детей: мальчика и девочку. Один улыбался, другая морщилась. В последующие дни я поняла, что брат с сестрой, несмотря на то что были близнецами, не имели между собой ничего общего. Они казались двумя колбами одних песочных часов. Один был полон, другая — пуста. Джай с удовольствием сосал мое молоко, а его сестра извивалась, отказывалась от пищи, плакала. Когда, после долгих ласковых принуждений, она соглашалась взять грудь, то прикусывала ее до крови. С течением лет характер обоих детей определился окончательно. Джай рос послушным и спокойным. Он хорошо учился в школе и охотно помогал по хозяйству. Остальные родители даже удивлялись тому, что он, еще совсем юный, проявляет столько сочувствия по отношению к другим детям. Он мог утешить любого. Даже взрослого. А его сестра была шумной и беспокойной. Она никогда не упускала случая нахулиганить, уклониться от работы или подразнить товарища. А когда я делала ей замечания, она слезами и ложью вызывала жалость у отца. Ах, как сильно бедняга любил эту фурию, — замечает Нок со вздохом. — Он тешился на ее счет иллюзиями, не то, что я. Она могла ему кинжал в сердце вонзить, а он с улыбкой поблагодарил бы ее. Ее слезы заставляли его страдать. Он был готов на все, чтобы ее утешить, даже поставить под сомнение мой авторитет. Я никогда не обижалась на него за это. Я знала, что малышка обладает над ним неограниченной властью, как и над всеми мужчинами, которые переступали порог нашего дома. Не подпадал под ее зловещие чары только брат. Несмотря на всю их непохожесть, она была привязана к нему, как луна к солнцу. Она обожала Джая, относилась к нему с настоящей искренней нежностью. Хотя иногда и упрекала за излишнее спокойствие и доброту. Я думаю, что она хотела привлечь его к участию в своих проделках, развратить своим лукавым влиянием. Но Джай был слишком хорош, чтобы поддаться.
Колдунья прерывается. Ее голос охрип во время рассказа, прошлое исцарапало и иссушило ей горло. Продолжая дрожать, она отпивает немного чаю, чтобы залить угрозу начинающегося кашля. Я застыл и слежу за движением ее глаз, терпеливо ожидая продолжения истории.
Когда она рассказывает легенды, я точно так же окунаюсь с головой в чужое прошлое.
Превращенный матерью в персонаж истории, Джай остался невозмутимым и неподвижным. Узнает ли он себя? Или воображение Нок его изменило?
— Не считай, что я выдумываю, малыш, — сипит она, ставя чашку на стол. Темный огонь плещется в глубине ее глаз. — Все это чистая правда. Джай с сестрой выросли под моей крышей, как дерево манго и кокосовая пальма в одном саду. Но корни их питались разной землей. Сына волновали горе и несчастья других людей, несправедливость, царящая в мире. Все, что мы ему дарили, он отдавал бедным, обделенным товарищам. А его сестра думала только о себе, о своих удовольствиях, о своих вечно неудовлетворенных желаниях. Мы никогда не могли угодить ей с подарками. Она всегда хотела еще больше. Если отец из поездки привозил ей куклу, то она спрашивала, почему он купил одну, а не две, ведь тогда они смогли бы играть между собой. Если я шила ей платье, ей не нравилось качество ткани. Мы жили в довольстве, но богачами не были. А она говорила только о деньгах, которые хотела потратить. Ее требования росли вместе с ней. Когда они стали подростками, Джай потерял всякий интерес к материальным благам, а его сестра только о них и думала. Ах, если бы она брала пример с брата…
Я впервые слышу в голосе колдуньи сожаление. Что стало с ее дочерью? Умерла, как и муж?
Я не решаюсь задать этот вопрос. Но ведь благодаря своему дару, она слышит его и, может быть, ответит сама.
