— “Ригара” — особое место, — пояснил он, когда мы остались одни. — Лет двести назад главы гильдий и бургомистр подписали соглашение и объявили ее местом без насилия. Здесь можно укрыться и провести переговоры без опаски, что получишь стилет под ребра, потому что каждый, проливший здесь кровь или взявший чужое отправится в Дикие земли в тот же день. Для покусившихся же на постояльца наказание ещё строже. Не думал, что однажды воспользуюсь “Ригарой” по назначению, а сейчас жалею, что здесь нельзя пробыть дольше трёх дней.
С пятнадцатью девушками здесь точно веселее, чем с одной лунной кошкой, есть о чем пожалеть. Я постаралась погромче фыркнуть, но вышло похоже на чихание. Рейгаля это развеселило, он поднял меня повыше, чтобы заглянуть в глаза, затем потерся носом о мой нос.
От возмущения я попыталась расцарапать ему щеку, но вдруг поняла, что его лицо совсем близко, а руки держат меня за талию.
— Отпусти! — я отшатнулась от него, а Рейгаль вдруг поднял руки вверх и кивнул на ванную, в которой уже набиралась вода.
— Эй, Бэкки, успокойся, все хорошо. Хочешь, полежи в пене, пока я дождусь ужин, потом обсудим все.
— А ты будешь сидеть на бортике и насвистывать, пока я моюсь?
— Только если ты настаиваешь. Там есть задвижка, Бэкки.
Я дошла до двери, оглядела ее с двух сторон и в самом деле заметила массивный засов. Белая пена поднималась пышной шапкой над громадной ванной, утопленной в пол. Тысячу лет не видела такой и не отмокала в горячей ароматной воде. Флинн точно знал, чем меня можно подкупить. Но в чем подвох?
— Не узнаю своего Рея, — я подошла чуть ближе, разглядывая его лицо. Нос все же длинноват, но в целом смотрится неплохо, парни с такой внешностью в самом деле заставляют невест жалеть о свадьбе.
— Я всё вспомнил. Всё, Бэкки.
Осознать себя клюющим корку заплесневевшего хлеба — то еще испытание, но это было далеко не самым худшим. Рей понял, что его снова чуть не убили, и в этот раз действовали эффективнее. Поэтому он решил затаиться до поры и наблюдать за Бэкки.
События двухлетней давности до сих пор были как в тумане, но больше не прятались за непроницаемой завесой. Первым же в их ряду шло то, как он корчился от боли на столе в Хелькторе, а мать нависала над ним и водила руками вместе с помощницами.
— … надо остановить, я почти докопался до истины. Они хотели обхитрить всех…
— Угомонись, Рейгаль. Ты почти умер, слишком серьезные раны и большая потеря крови. Все, что держит твою душу в теле — наша магия.
— Тогда выслушай меня, найди записи и отнеси бургомистру, это важнее, чем моя жизнь.
— Мои люди все найдут и разберутся. А ты, если хочешь жить, забудешь обо всем, уйдешь в мир людей и хотя бы на время отложишь свои глупости!
Рей не смог переубедить ее, силы утекали из искореженного тела. Он сесть-то смог спустя несколько дней, к тому времени ведьмы Хельктора уже основательно затерли память, а Лилиана успела добраться до всех его записей о Собирателе, прочитала их и обозвала бредом. Да, в Дагре пропадали люди, но только больное воображение Рейгаля могло связать их всех вместе и придумать какого-то одного жестокого убийцу. По ее мнению их было много, тех, кто по тем или иным причинам избавлялся от нежеланных людей и не брал для этого лицензию, тела же надежно прятали в водах Гнилого или сжигали без остатка.
Тогда же Лилиана обрадовала, что Рей отправляется к отцу. Никаких расследований, девиц, показухи. Никакой магии. Никогда. Иначе верховная ведьма снимет чары, которые поддерживали его тело. Раны оказались слишком серьезными, на полное восстановление уйдет несколько лет, а до тех пор Рей — почти инвалид и подчинен Лилиане.
Первое время это казалось настоящей пыткой, Рейгаль чувствовал себя похороненным заживо. Затем неожиданно втянулся, стал своим в коллективе, познакомился с Адель. Эта горячая девчонка изматывала даже его, к тому же могла дать фору в познаниях и выдумке, что дорогого стоит. Рейгаль подумывал о том, чтобы узаконить их отношения и признался в этом отцу. Все равно родители заводили разговор о наследнике, да и на службе больше ценили женатых.
Они с матерью приняли идею на удивление ровно, даже одобрили. Лилиана говорила, что выпускница Первой королевской женской академии — отличный выбор и обещала все организовать.
И в один прекрасный день попросила Рея сменить личину и познакомила с его будущим. Ребекой Марвейн, тихой и порядочной девушкой из благородной семьи, а не избалованной девицей, которой тоже нашли мужа где-то на северных островах. Хрупкая блондиночка с завитыми локонами мило улыбалась ему, легко поддерживала беседу на любую тему и казалась до противности правильной и скучной. Редкие встречи с ней превратились в настоящую пытку, тем более Лилиана настояла на полном разрыве отношений с Адель. По сравнению с пылкой любовницей невеста казалась особенно пресной.
