Я тронула свое ухо и тут же одернула руку, нашупав мех и острые края. Но стоило взять себя в руки, как ухо вернулось к прежнему виду, а шаги стихли. Обманка? Или за нами действительно кто-то приглядывает?
Рей закатил глаза и выразительно указал на книгу, затем куда-то на потолок. Это такой намек, что старик боится за сохранность своего сокровища и следит за нами? Поэтому Рей говорил о неромантической обстановке? Не пыль же его останавливала, в самом деле.
Закончив переписывать, он склонился над книгой и начал листать ее с конца.
— Необычные, глупые, бессмысленные… Страшно представить, что было бы со мной, обладай я способностью превращать любой неживой объект в грязь, менять цвет ткани с белого на бледно-розовый или оборачиваться сундуком. Хотя…
Его лоб расчертили складки, сделав Рея старше и серьезнее, я подошла ближе и тоже вгляделась в крохотные буквы. Рей не соврал, незнакомая мне медная ящерица Терис превращалась в дубовый сундук, окованный железом и с навесным замком, ключ к которому так и не смогли подобрать.
Прости меня, лунная кошка, что была к тебе так несправедлива! Утешение — отличный дар, безобидный и необременительный.
— Дар можно заменить? — я выпрямилась и только потом задала вопрос. — Бедная девушка, не представляю, каково ей было обнаружить такую способность.
— Только убрать или развить, — Рей аккуратно перенес запись о ящерице в свой блокнот, затем постучал ручкой по столешнице. — Но это сложно, мне помогал Драммонд, хотел распространить мою способность и на воспоминания живых, вырастить замену Невене. На тот момент она обитала в королевстве, оставив гильдию без лучшего вора. Драммонд набирал множество учеников, но с ней так никто и не смог сравниться. После Невена вернулась, а котята остались. Своих он не бросает.
— А где-то есть их список?
— Только у Драммонда. Во дворце бургомистра хранятся дела состоявшихся воров, кто попал в ученики — неизвестно. Пока.
Он резво подскочил с места и захлопнул книгу, затем выскочил за границы света, словно бы забыл о моем существовании. Пройти между стеллажей по знакомой дороге — не такое уж хитрое дело, но я помнила о шагах и точно знала, что мыши так ступать не могут, как и дряхлый старик.
Взявшись рукой за стеллаж, чтобы не потеряться и ни во что не врезаться, я осторожно пошла вперёд, даже успела сделать несколько шагов, прежде, чем врезалась в кого-то с голосом Рея.
— А вот здесь очень романтичная обстановка, как думаешь? Можно спокойно поговорить о том, кто из нас устоял вчера.
— Ни капли романтики, — на всякий случай я отошла назад. — И здесь обсуждать абсолютно нечего. Лучше расскажи, как у магов получается видеть зверей друг друга.
— Не знаю, я долго учился смотреть как люди, чтобы не выдать себя ловчим. Ты постоянно пытаешься отстраниться от своей магической сути, загоняешь ее в дальний угол сознания. Дай кошке немного больше свободы, тогда сможешь видеть других зверей.
Не помню, как моя рука оказалась в его руке. Выдергивать ее было бы глупо, это же совсем невинный жест, почти дружеский, но и оставить так — добровольно подвергнуть себя пытке, потому что меня нервировала его близость, как ничто другое.
— Я не умею контролировать своего зверя.
— Могу тебя разозлить, тогда кошка сама выпрыгнет наружу.
— Не можешь, я изучила все твои штучки и больше не поддамся на провокацию.
Чтобы подтвердить свои слова, я набрала побольше воздуха в легкие и тут же забыла как дышать: Рей поднял мою руку, затем осторожно коснулся губами запястья с внутренней стороны.
— Или я знаю способ чуть проще, — он продолжил покрывать мою руку поцелуями, затем коснулся мочки уха, шеи…
От волнения и жара меня скручивало в узел, а кошка внутри довольно урчала и выгибалась в спине. Когда Рей наконец поцеловал мои губы, я прижалась к нему и положила руки на его плечи.
— Ай! — вдруг дернулся он и потер чуть выше локтя. — Наша кошечка с коготками.
Я спрятала руки за спину и досчитала до трех, чтобы пальцы на руках снова стали нормальными. Вот это называется “дать больше свободы зверю”? Или все дело в том, что во мне сидит кошка, а не болтливый ворон, как у Рея? Хотя при магическом зрении птица казалась зловещей и пугающей, способной заглянуть за черту смерти и увидеть спрятанное под могильной плитой.
На самом деле я ничего не видела, зато
— Эй, Бэкки, не пугайся, все по-началу выкидывают подобные фокусы, — он снова взял меня за руку, но теперь просто повел вперед, туда, где уже загорался свет. — Я тоже не мог скрыть свою птичью натуру. Сыпал перьями направо и налево. Их было столько, что матушка грозилась набить перину.
— Надеюсь, линять я не буду.
— Это мелочь, вот если появятся усы…,
Я потрогала лицо, затем еще раз уши и предплечья, но все оставалось по-прежнему человеческим.
— Чем больше даешь свободы зверю, тем меньше он себя проявляет, — Рей вел меня дальше, не переставая болтать. — Такой вот парадокс. Развивать дар сложнее, это как нырять на глубину: вначале ты должен научиться просто плавать…
