- Я заплатил рубль амбалу, он отрезал голову и, положив ее в мешок, дал мне.
- Для чего ты это сделал?
- Солдаты схватили и убили моего ни в чем неповинного брата Гаджи-Таги. Тогда, взяв эту самую голову, я понес и показал ее детям и сказал: "Вот голова убийцы вашего отца".
- А потом куда ты ее дел?
- Я дал ее истопнику бани, что у маленького базара Ускюлэр в Девечимэхлэ. Не верите, приведите истопника и допросите его.
- Вероятно, голова несчастного сожжена! - с сокрушением заметили консул и Сардар-Рашид.
Консул приказал немедленно доставить истопника. Гаджи-Наги препроводили в сад Шахзаде.
Консулу сообщили о прибытии Этимадуддовле, председателя делегации, посланной в Нэйматабад для приглашения Гаджи-Самед-хана.
Этимадуддовле, семеня ногами, подошел к консулу и, угодливо согнув свою привыкшую к низкопоклонству спину, протянул ему лежавшее на обеих ладонях письмо Гаджи-Самед-хана.
Письмо, написанное по-фарсидски, было передано для перевода одному из драгоманов консульства Мирза-Алекпер-хану. Как я узнал после, Гаджи-Самед-хан писал консулу:
"Ваше превосходительство!
Передав мне ваше милостивое письмо, Этимадуддовле вместе с тем сообщил на словах о ваших дружеских намерениях.
Высокое доверие его величества к его покорному слуге осчастливило метя и мою фамилию. Честь служить правительству его величества издавна является одним из моих искренних желаний. Сегодня, получив письмо вашего превосходительства, я счастлив узнать, что достиг желанного.
Аллах свидетель, что беспримерная наглость и неблагодарность, проявленные этими бездельниками по отношению к правительству его величества, лишили меня душевного равновесия, и я чувствую себя весьма нездоровым. Однако, несмотря на это, с чувством живейшей признательности и с глубочайшей радостью я принимаю на себя предлагаемый мне правительством его величества пост генерал-губернатора.
В настоящее время я занят в Нэйматабаде проведением траура по имаму Гусейну и надеюсь, что это несколько успокоит мои расстроенные нервы.
Даст бог, махаррема четырнадцатого дня я прибуду в Тавриз и вступлю в исполнение своих обязанностей.
Покорнейшие прошу ваше превосходительство разрешить мне до этого дня заниматься делами в Нэйматабаде.
Даст аллах, после приезда в Тавриз я лично представлю вам составленный мной проект управления страной. Несмотря на то, что проект окончательно выработан, я не счел удобным прислать его через Этимадуддовле.
Излишне писать вашему превосходительству о верноподданнических чувствах господина Этимадуддовле к правительству его императорского величества, так как вашему превосходительству, конечно, небезызвестны его немалые заслуги в прошлом.
Будем живы, ваше превосходительство, и вы убедитесь, что у императора всероссийского есть сотни таких преданных слуг, каким является Этимадуддовле.
Честь имею просить ваше превосходительство направить сюда на подпись все вышедшие за это время приказы.
Самед-хан
Нэйматабад. Махаррема 7 дня".
Консул при нас же поручил секретарю обратить особое внимание на исправность телефонной линии Нэйматабад - Тавриз.
Гаджи-Самед-хан намеренно медлил с приездом в Тавриз. Желая показать народу свою непричастность к казням, он тем самым хотел остаться в стороне и избежать ответственности в будущем, но не было человека, не знавшего, что все смертные приговоры утверждались им.
Привели истопника. Он был жестоко избит казаками. Глаза его были в кровоподтеках, струившаяся из носа кровь заливала грудь.
- Зачем вы избили его? - спросил консул казачьего офицера.
- Ваше превосходительство, - вытянувшись в струнку и отдавая честь, рапортовал офицер, - не было приказа его не бить.
Достав из кармана грязный платок, истопник прижал его к голове. Из рассеченной прикладом раны бежала кровь. Он еле держался на ногах. Он и так был человеком старым и больным. Вся его одежда не стоила и сорока копеек.
Ему разрешили присесть. Он обвел глазами присутствующих. Заметив, что Сардар-Рашид - иранец, истопник обратился к нему.
- Господин мой, я человек тихий, смирный. Чем я провинился? Гаджи-Наги принес и дал голову какого-то русского и попросил бросить ее в печь и сжечь. Я ее взял. Ведь Гаджи человек почтенный. Откуда я мог знать, что надо мной стрясется такая бела?
- А ты сжег голову? - живо обратился к нему Сардар-Рашид.
- Нет, не сжег. Я сказал себе: я не могу предавать людей огню. Пусть он и русский. Господь бог на том свете поступит с ним, как найдет нужным.
- Куда же ты ее бросил?
- Зачем бросать? Я похоронил ее.
Слова истопника перевели консулу Консул, видимо, остался доволен сообщением истопника. Он выдал ему охранное удостоверение.
Слегка оправившись и придя в себя, истопник принялся возносить молитвы за консула и Сардар-Рашида. В сопровождении двух казаков его отправили за головой Смирнова.
На этот раз консул приказал казакам не трогать его.
Сардар-Рашид, вспомнив о ценных подарках, которые поднес ему Гаджи-Наги по случаю его бракосочетания с Ираидой, решил спасти его от смерти.
