Я поспешил нарушить затянувшееся молчание. Мне казалось, что Махру хочет поведать мне какую-то тайну, и я боялся, что внезапно наступившая пауза может поколебать ее намерение. Взяв ее руки в свои, я сказал:
- Дорогая Махру! Я чувствую, вас что-то тревожит.
Она неторопливо подняла голову и спокойно посмотрела мне в глаза.
- Да, вы правы. Каждая минута моей жизни - это новое событие. Меня мучает один вопрос, разрешить который я не в силах. Может быть, вы на него ответите?
- Что же это за вопрос?
- Все, что происходит со мной, приносит несчастье близким мне людям. Разве мало того, что сама я всю жизнь изнываю под тяжестью горя? Другая женщина давно не выдержала бы этого, а я с детства сжилась с бедой. Порой мне кажется, что иначе, пожалуй, я и жить не могла бы. Я уже привыкла. Но мне очень больно за тех, кто страдает из-за меня. Это мучает, терзает меня. Один уже погиб, я пожертвовала им во имя идеи, другому тоже грозит суровая опасность. Знаете, Сардар-Рашид собирается убить вас и Асада. Теперь вы, наверно, понимаете, чем я так удручена?
Махру-ханум подала мне письмо Мирза-Давер-хана к Сардар-Рашиду и расписку, выданную последним Гусейнгулу-хану Сурури-халвату.
- Видите, в какой обстановке я живу! - с горечью добавила она.
Я от души сочувствовал несчастной женщине. Мне было стыдно, что я до сих пор не вырвал ее из этого омута. Но как можно было вырвать ее оттуда? Сколько бы я ни ломал себе голову, какие бы способы ни придумывал, был только один выход - убить Сардар-Рашида, но время для этого еще не настало. Желая хоть немного успокоить ее, я сказал:
- Потерпите еще немножко. Ваше освобождение уже близко. О судьбе Асада тоже не беспокойтесь. Он гораздо отважнее Кязима-Даватгяр-оглы и Саллах-Сулеймана. Кроме того, не забывайте, что он не одинок, бок о бок с ним идут сотни героев. Не огорчайтесь, все уладится. А как наше поручение?
- Теперь к Сардар-Рашиду ходит гораздо больше народу, чем раньше. Чем вызваны эти частые посещения - ума не приложу. В комнату, где он принимает гостей, никого не впускает. Чаще других у него бывают Султануззакиран, Мисбахузакирин, Мискар-оглы.
Сообщение Махру многое прояснило. Очевидно, осуществление плана широкой религиозной пропаганды, составленного царским консулом, было поручено Сардар-Рашиду. Снова готовилась провокация против народа.
В этот момент, прервав нашу беседу на самом интересном месте, в комнату вбежал Меджид с криком: "Дядя пришел!".
Несомненно, это был Тутунчи-оглы, Алекпер ушел рано утром, к обеду мы его не ждали. Нина направилась навстречу гостю.
Узнав о приходе Асада, Махру оживилась, на ее лице заиграла радостная улыбка. Подозвав к себе Тахмину-ханум, она что-то шепнула ей. Через несколько минут та принесла шаль и накинула на плечи Махру.
Часто встречаясь у нас, Махру и Асад тем не менее очень стеснялись, почти не разговаривали друг с другом и даже не садились рядом, если мы были в комнате.
Войдя с Ниной и увидев рядом со мной свою возлюбленную, он остановился у двери.
- Ну, что ж ты, проходи, - позвал я его. - Ты пришел очень кстати. Есть интересные новости.
Застенчиво и чуть смущенно улыбаясь, он подошел к Махру, пожал ей руку и сел у стола.
- Асад, нам с тобой угрожает опасность. Махру-ханум узнала, что по поручению Сардар-Рашида Кязим-Даватгяр-оглы и Саллах Сулейман должны убить и тебя, и меня. С этого дня ты должен быть вдвойне осторожен. Мы еще поговорим об этом, посоветуемся, что предпринять, как ответить на козни врага. А сейчас я хочу сказать вам вот что. Вы теперь не чужие друг для друга. Хоть любовь и симпатия зародились между вами. И не очень давно, но, кроме того, вас связывает общность интересов, которым вы служите. Отбросьте же старые обычаи и традиции. Нам, революционерам, ни к чему придерживаться их. Не стесняйтесь, поделитесь своими мыслями, мечтами, поговорите обо всем, что вас волнует. Ведь у вас и горе и радость теперь общие.
Тутунчи-оглы и Махру молчали, по-прежнему стесняясь. Они старались не смотреть друг на друга. Я тоже умолк, издали любуясь ими обоими. Всю свою жизнь я старался разгадать причуды женского чувства. И сейчас, думая о Махру и Тутунчи-оглы, я спрашивал себя: "Что покорило сердце этой обаятельной девушки, стойкого бойца?" Может быть, она любит его за отвагу и неустрашимость, о которых все участники иранской революции были очень высокого мнения. Как-то Саттар-хан сказал о нем: "Если бы за моей спиной стояло двадцать таких, как Тутунчи-оглы, я бы не отступил перед целой армией". Кто знает, может, она любит его за его красивую внешность - он был статный, хорошо сложенный, мужественный. Да и мало ли других положительных качеств было у него! Близкие друзья прекрасно знали его самоотверженность, честность, бескорыстие.
