Он коротко буркнул:
- Не обращайте внимания!
Я решил опередить Нину и, чтобы рассеять ее сомнения и недовольство, которое легко можно было прочесть в ее взгляде, заговорил:
- Друзья, как раз сегодня я собирался предупредить вас всех о грозящей опасности.
Услышав это, Мешади-Кязим-ага изменился в лице, поднялся со стула, снова сел, сложил руки на коленях и всем корпусом повернулся ко мне:
- Какая опасность?
Он очень волновался, так как мог пострадать больше всех. Революция принесла ему большие доходы. Если она будет побеждена, вряд ли ему удастся и дальше так хорошо зарабатывать. Кроме того, могли понадобиться дополнительные средства, а новые расходы всегда пугали старика.
Пока я размешивал сахар, он нетерпеливо повторял свой вопрос, потом, не выдержав, повернулся к Алекперу.
- Странный он человек, ей-богу! - возмущался он. - Мы тоже участвуем в революции или нет? Как по-вашему, имеем мы право знать, что грозит нам? Или должны оставаться в неведении?
Я понял, что моя стрела попала в цель. Холодно посмотрев в его сторону, я сказал:
- Что уж там говорить о вашем участии в революции!
Не успел я закончить фразу, как он снова подскочил на месте.
- Это серьезно? Я не участвую в революции?! Разве я - жалею имущество, свою жизнь для революции? Когда такое было?'
- Все это я знаю. Но позабыв о революции, вы начали воевать в нашем доме. Ну что ж, это тоже своего рода революция! Мы с товарищем Алекпером дни и ночи проводим на заседаниях, боремся против новой провокации Гаджи-Самед-хана, а вы тут толкуете о том, что я гуляю, веселюсь, позабыв о доме. Вот какой вы революционер!
Не зная, что ответить, Мешади-Кязим-ага беспомощно озирался вокруг.
- Чтоб тебе похоронить вот эти усы, если я вру, но я ничего не понимаю! - наконец проговорил он.
Нина звонко рассмеялась. Старик покраснел до ушей и повернулся к ней:
-Да, да, Нина-баджи, лучше мне умереть, чем довериться когда-нибудь женщине.
Обстановка разрядилась. Нина, кажется, больше не сердилась на меня
- Ты говоришь серьезно? - озабоченно спросила она. - Есть какая-нибудь опасность?
- Ожидаются серьезные события. Царский консул и его верный слуга Гаджи-Самед-хан Шуджауддовле опять забывают, что население Тавриза нельзя равнять с населением других местностей Ирана. Раз и навсегда они должны зарубить себе на носу, что тавризцы остро реагируют на все политические события. Русская революция 1905 года и вооруженные восстания рабочих происходили на наших глазах. Под непосредственным влиянием этих событий не могла не измениться психология нашего народа. Кроме того, развитию революционных настроений у населения Тавриза способствуют еще и гнет колонизаторов, и грабеж местных феодалов. Наш народ прозрел, его революционное чутье обострилось. В революционном движении Ирана Тавриз всегда шел впереди.
Царское правительство и местные феодалы силой оружия не смогли победить революционные идеи. Теперь они хотят испробовать новое средство - религию, фанатизм и верность старым, косным традициям. Они усилили религиозную пропаганду. Царский консул и Гаджи-Самед-хан действуют заодно.
Мешади-Кязим-ага заметно успокоился, морщины на его лице разгладились. То, о чем я говорил, не угрожало его финансам. Он сказал смелым и внушительным тоном:
- Ну, это не страшно, пусть выдумывают, что им заблагорассудится. Мы, революционеры, тоже неплохо знаем свое дело.
- Радоваться особенно нечему, - я обратился к Нине: - Это новое предательство Гаджи-Самед-хана хуже репрессий. Это хуже, чем уничтожать революционеров, чем душить их в подвалах, в тюрьмах, хуже, чем бросать демократов живьем в ледяную воду или ссылать их на каторгу в Сибирь. Гаджи-Самед-хан задумал опасное дело.
СУРУРИ-ХАЛВАТ ГУСЕЙНГУЛУ-ХАН*
______________ * Сурури-халват - радость дворца.
В этот день Сардар Рашид вернулся домой раньше обычного. Еще не было восьми часов. С ним вместе пришел его любимец Гусейнгулу-хан Сурури-халват. Махру-ханум это показалось подозрительным, она решила непременно узнать, в чем дело. Пройдя в коридор, соединяющий ее спальню с комнатой Сардар-Рашида, она прислушалась.
Очевидно, Сурури-халват не хотел подходить к своему хозяину, потому что тот несколько раз повторил умоляющим голосом:
- Мой милый, подойди поближе, ну, подойди же.
Гусейнгулу-хан делал вид будто не слышит. Наконец, не выдержав, Сардар-Рашид поднялся и, поцеловав его в глаза, спросил:
- Ну, зачем ты обижаешься? Ведь у тебя нет повода для этого.
- Без причины на свете ничего не бывает. Вы меня обманываете, разве это не причина?
- Клянусь мощами святых мучеников я никогда тебя не обманываю.
- А если так, почему вы лишаете меня свободы? Мне уже двадцать два года. Мы с Махру-ханум не дети. Когда же, наконец, мы поженимся?
- Я дал тебе слово - Махру твоя. В ближайшие дни я добьюсь ее согласия. Напрасно ты меня мучаешь, лучше поскорее переоденься. Зачем терять дорогое время?
