Гусейнгулу-хан Сурури-халват, взяв чемодан, прошел за ширму. Махру сидела за дверью ни жива ни мертва. Она впервые слышала об этом коварном плане. Ей раньше и в голову не приходило, что Сардар-Рашид обещал ее руку этому испорченному мальчишке, своему "любовнику". Дрожь пробежала по ее телу, она больше не могла оставаться здесь и, вернувшись в свою комнату, легла в постель.
Гусейнгулу-хан вышел из-за ширмы. Он был одет в европейское платье. Теперь это был уже не Гусейнгулу-хан, а "Махбуба-ханум". Рашидульмульк встал, пошел к нему навстречу, усадил рядом с собой и позвонил в колокольчик. Вошел нукер*. За несколько минут он накрыл стол скатертью, поставил коньяк и закуску. "Махбуба-ханум" рюмку за рюмкой предлагал Сардар-Рашиду, а тот их залпом осушал. Спустя немного времени он был уже порядком навеселе. Достав из-за ширмы инкрустированную бирюзой и перламутром кеманчу**, он подал ее "Махбубе-ханум".
______________ * Нукер - слуга. ** Кеманча - восточный музыкальный инструмент наподобие скрипки.
- На, любимый мой мальчик! Клянусь твоими бровями, священными для меня не менее, чем своды Каабы*, пока ты со мной, я не женюсь! Не променяю тебя ни на какую красавицу!
______________ * Кааба - храм магометан в Саудовской Аравии.
- Мне не нужны твои клятвы. Соловья баснями не кормят. Лучше дай расписку.
- Все сделаю, все, что захочешь, только играй и пой, услаждай мой слух, мой милый!
- Нет, сначала дай расписку. Потом я исполню все, что захочешь.
Сардар-Рашид подошел к письменному столу, написал что-то на листке бумаги и бросил на стол.
Гусейнгулу-хан запел, не уступая самой изысканной кокетке.
Виночерпий, наливай нам доброе вино.
Лей, покуда я в кувшине не увижу дно.
Слышу: жарится барашек, чаша все вкусней.
Чтоб развеять в сердце скуку нам вино дано.
Виночерпий, умоляю, кубки наполняй.
Дни проходят, жизнь уводят, счастье догоняй.
Камни зла разбили чашу у меня в руках,
Я не так, как надо, прожил свой веселый май.
В двенадцать часов ночи Сардар-Рашид вызвал нукера и, указывая на снова переодевшегося в свое платье юношу, приказал:
- Запряги фаэтон и отвези господина Гусейнгулу-хана к нему домой.
После этого он приказал позвать к себе Махру-ханум. По вечерам она обычно приводила в порядок переписку и прочие бумаги Сардар-Рашида. Не успел слуга выйти, как появился другой нукер и доложил, что пришли Кязим-Даватгяр-оглы и Саллах-Сулейман.
Сардар-Рашид принял их с большими почестями Прочитав поданное ему Кязим-Даватгяр-оглы письмо и узнав, что их прислал Мирза-Давер-хан, он сказал:
- Надо убрать Абульгасан-бека и его брата Асада Тутунчи-оглы. Согласны? За каждого по пятьсот туманов. Четыреста получите сразу, а остальные шестьсот после того, как убийство будет совершено.
Кязим кивнул:
- Именно так мы договорились с Мирза-Давер-ханом. Но господин не должен торопить нас. Дело это не простое, его надо как следует подготовить, чтобы никто не мог заподозрить ни нас, ни нашего высокого покровителя.
- Особенно не церемоньтесь, мой друг, - перебил его Сардар-Рашид. - Это не слишком заметные фигуры. Да кроме того, вы выполняете волю правительства. За это убийство вас никто не станет ни арестовывать, ни наказывать. Убиты, ну и все, туда им и дорога!
- Да не уберет господь вашей тени с наших голов! Наш высокий господин хорошо знает, что услуга наша вызвана не алчностью. Мы счастливы тем, что оберегаем вашу честь и величие ваше. Мы готовы стереть с лица земли всякого, кто стоит на вашем пути, - подобострастно кланяясь, ответил Кязим-Даватгяр-оглы.
- Ваша смелость мне известна. В том, что вы выполните мое поручение, я больше чем уверен. Когда бы вы ни попросили, я назначу вас на любую должность. Я и Гаджи-Самед-хану Шуджауддовле говорил, что вы люди нужные. Он поручил мне позаботиться о вас.
Когда сделка была заключена, Сардар-Рашид вызвал казначея и приказал ему принести четыреста туманов. В первом часу ночи Саллах-Сулейман и Кязим-Даватгяр-оглы, получив аванс, покинули его дом.
Минут через пять служанка постучала в дверь Махру-ханум.
- Его превосходительство просят вас к себе.
Через несколько минут Махру вошла в малый зал, ярко освещенный огромной люстрой. Черный шелковый платок, спускавшийся с ее плеч мягкими складками, спорил цветом с пышными волосами, волной рассыпавшимися вокруг очаровательного лица. Огромные сверкающие глаза перебегали с предмета на предмет. Она еще не успокоилась после того, что недавно услышала, и волнение придавало ей особую прелесть.
Сардар-Рашид пошёл ей навстречу. Он хотел было обнять ее, но Махру, как всегда, повернулась и направилась к двери. Тогда он вернулся на свое место и сказал:
- Садись, сестра моя! Сегодня мы писаниной заниматься не будем. Умоляю тебя, заклинаю тебя могилой матери, подари мне сон этой ночи, сядь тут, рядом со мною, поговорим немного. Может быть, мне удастся отвлечься от неприятностей, которые не дают мне покоя. Подними головку, посмотри мне в глаза. Только глядя на тебя, я забываю о тяжких заботах. Сядь, сестра моя, именем аллаха прошу, сядь.
