В три часа утра гости разбрелись кто куда. Одни вальсировали, другие сидели за карточным столом. Я и Нина, поблагодарив хозяина и попрощавшись с оставшимися, направились было к выходу, но Сардар-Рашид остановил меня.
- Завтра вечером я даю банкет в честь господина консула. Прошу вас и Нину-ханум пожаловать ко мне, - сказал он.
ВТОРОЕ ПИСЬМО БИЛЛУРИ
Время шло, обстановка в стране становилась все напряженной. Гаджи-Мирза-ага Биллури и Кербалай-Гусейн Фишенкчи начали проводить в жизнь свои предательские замыслы. По поручению турецкой партии "Единение и прогресс", они вербовали в Керкукском и Сулейманийском санджаках аскеров в добровольческую армию.
Командиром ее был назначен бывший офицер генерального штаба Хелми-бек, политическое руководство и организационные вопросы были поручены Ибрагиму Фовзи.
Желающих вступить в ряды этой армии в Курдистане было очень мало, даже многие ханы не поддерживали эту авантюру. Более того, в партии "Единение и прогресс" не верили в успех этой затеи, направленной лишь на то, чтобы отвлечь внимание русских от австро-германского к иранскому фронту.
Свое второе письмо Гаджи-Мирза-ага Биллури прислал нам из Савуджбулага. На поставленные нами вопросы он прямого ответа не дал. Желая запугать нас, он писал:
"Уважаемый Абульгасан-бек!
Ваше письмо получил. Как явствует из него, тавризские товарищи не желают сотрудничать с нами в деле освобождения отечества от иностранной оккупации. Что ж, воля ваша. Но вы должны учесть, что и без вас это мероприятие осуществится, по этому вопросу двух мнений не может быть. Что же касается лично вас, то своими действиями вы приближаете печальный и бесславный конец огромной работы на пользу народа, проделанной вами в прошлом.
Армия, которая в данное время наступает, - это не разрозненные недисциплинированные бандиты Мохаммед-Али-шаха. Она также не имеет ничего общего с грабительскими отрядами известных мародеров Мураз-хана, Заргамуссолтана, Гусейнали-хана, Рагим-хана и Беюк-хана. Это боевая, организованная, дисциплинированная армия, прошедшая турецкую и германскую военную школу.
Настоящая война не похожа на войну Саттар-хана. Тут вам не помогут тавризские добровольцы-муджахитьт и кавказские бомбометчики.
Подробно ответить на ваше письмо не можем, ибо заняты организацией и подготовкой армии. С божьей помощью обо всем поговорим в Тавризе".
Гаджи-Мирза-ага ясно и недвумысленно угрожал нам. "Обо всем поговорим в Тавризе" - это был прямой намек на виселицы, которые в случае победы Хелми-бека, будут установлены на улицах города.
Это письмо мы зачитали на собрании. Многие трусы, искавшие в революции только личную выгоду, под разными предлогами попытались уйти, не желая участвовать в обсуждении.
- Очень жаль, но я не смогу остаться до конца, - говорил один. - Все знают, мы заняты приготовлениями к свадьбе дочери. Да, пора отдать ее руку законному мужу.
- Мешади-Гашим доживает последние минуты, - перебил другой. - Вот-вот отойдет, надо готовиться к погребению.
- Я думал: не пойду на собрание - могут плохо истолковать, - жаловался соседу третий. - Дома оставил гостей, извинился, сказал иду на несколько минут...
- Чувствую себя очень плохо, - кряхтел кто-то в дальнем углу. - Врач запретил мне выходить из дому, а я не послушался, думал, если не пойду товарищи обидятся.
- Это дела государственные. Зачем же демократы должны вмешиваться?
- Совершенно верно, господин Васминджи, изволите говорить. Пусть правительство само заботится о стране.
В то время, как одни придумывали тысячи поводов, чтобы уйти, другие не выпускали мундштука изо рта, чтобы не высказать своего мнения. Все они преследовали одну цель: обезопасить себя на случай, если турецкие войска займут Тавриз. Они хотели оставить себе лазейку, чтобы потом можно было заявить: мы, мол, в собрании не участвовали, наши симпатии всегда были на вашей стороне.
Но уходить никому не разрешали. Я заметил, что они собираются настаивать, и обратился к ним:
- Садитесь. Сейчас ни к чему извиняться и бежать с собрания. Пока вам не грозит никакая опасность. Я гарантирую, что ни один волос не упадет с ваших голов.
Багмешали-Мирза-Гусейн, имевший обыкновение свои самые сокровенные мысли обращать в шутку, ответил:
- Может быть, ни один волос и не упадет с моей головы, в это я верю, но есть надежда, что самой головы на плечах не останется.
Некоторые разразились громким смехом, другие заметно побледнели.
Я не остался в долгу у Мирза-Гусейна и парировал его шутку:
- Для того, чтобы сохранить голову, надо уметь соображать и быть смелым! - сказав это, я продолжал: - Знаете ли вы, что прежде всего опасности подвергаются люди слабые, малодушные, бросавшие товарищей в трудную минуту? Мы это наблюдали не один раз за семь лет нашей революции. Вот почему, чтобы сохранить себе жизнь, чтобы предотвратить надвигающуюся опасность, нужно не придумывать причины, чтобы покинуть собрание, а надо выработать план действий. Вот, что нам нужно. Верьте мне! Много раз вы оказывали мне доверие, и я всегда оправдывал его. И сегодня я преисполнен желания и решимости стоять до конца.
