| Dolly slipped her feet back into her shoes and getting her lipstick out of her bag did her lips. | Долли сунула ноги обратно в туфли и, достав из сумочки помаду, накрасила губы. |
| 'Well, dear, you're old enough to know your own mind.' | - Что ж, дорогая, вы не ребенок и знаете, что делаете. |
| They parted coldly. | Расстались они холодно. |
| But one or two of Dolly's remarks had been somewhat of a shock to Julia. | Однако две или три оброненные Долли фразы явились для Джулии очень неприятной неожиданностью. |
| They rankled. | Они не выходили у нее из головы. |
| It was disconcerting that gossip had so nearly reached the truth. | Хоть кого приведет в замешательство, если слухи о нем так близки к истине. |
| But did it matter? | Но какое все это имеет значение? |
| Plenty of women had lovers and who bothered? | У миллиона женщин есть любовники, и это никого не волнует. |
| And an actress. | Она же актриса. |
| No one expected an actress to be a pattern of propriety. | Никто не ожидает от актрисы, чтобы она была образцом добропорядочности. |
| ' It's my damned virtue. | "Это все моя проклятая благопристойность. |
| That's at the bottom of the trouble.' | Она всему причина". |
| She had acquired the reputation of a perfectly virtuous woman, whom the tongue of scandal could not touch, and now it looked as though her reputation was a prison that she had built round herself. | Джулия приобрела репутацию исключительно добродетельной женщины, которой не грозит злословие, а теперь было похоже, что ее репутация - тюремная стена, которую она сама вокруг себя воздвигла. |
| But there was worse. | Но это бы еще полбеды. |
| What had Tom meant by saying that she ate out of his hand? | Что имел в виду Том, когда говорил, что она пляшет под его дудку? |
| That deeply affronted her. | Это глубоко уязвило Джулию. |
| Silly little fool. | Дурачок. |
| How dare he? | Как он осмелился?! |
| She didn't know what to do about it either. | С этим она тоже не знала, что предпринять. |
| She would have liked to tax him with it. | Ей бы хотелось отругать его, но что толку? |
| What was the good? | Он все равно не сознается. |
| He would deny it. | Джулии оставалось одно - молчать. |
| The only thing was to say nothing; it had all gone too far now, she must accept everything. | Она слишком далеко зашла: снявши голову, по волосам не плачут; приходится принимать все таким, как оно есть. |
