Книга «Сокровенный храм» (1902) — обобщенное выражение новой философской позиции Метерлинка, который за несколько лет прошел немалый путь. Он нашел в себе мужество решительно порвать с прошлым. Теперь перед нами новый Метерлинк — мыслитель и поэт, стремящийся преодолеть мистику и пессимизм, воспевающий активность, борьбу, познание.
Поворот этот совершился под влиянием роста революционного движения Бельгии и связан с тем, что Метерлинк сблизился с социалистическими кругами своей родины. А. В. Луначарский писал в 1903 году: «Чем объяснить этот, по-видимому, неожиданный поворот в идее Метерлинка, этот призыв к борьбе, социальному творчеству, эту вражду к бесплодному идеализму? Конечно, это объясняется средой, в которой пришлось жить нашему поэту. Бельгия живет бурной и прекрасной общественной жизнью, нигде в Европе новые силы не достигли такой зрелости и не развернулись с такой полнотой…»[12]. Мы видели, как в идеях и творчестве раннего Метерлинка исподволь готовился перелом, обусловленный никогда не изменявшим поэту вниманием и сочувствием к людям.
«Эволюция тайны» — так назвал Метерлинк одну из важнейших статей своего нового сборника-трактата. Здесь он, между прочим, говорит о том, что возможны две противоположные истины. Одна из них — вечная, космическая, утверждающая, что жизнь человека — лишь неуловимый миг по сравнению с вечностью, а сам он — пылинка в мироздании. Если сосредоточиться умом на этой истине, человек неизбежно придет к трагическому бездействию, к отрицанию смысла существования. Но есть другая истина — «истина и то, что наша жизнь и наша планета для нас самые важные и даже единственно важные явления в истории миров»[13]. И вот эта вторая истина и жизни человека неизмеримо существеннее. Первой истины, по мнению Метерлинка, терять из виду не следует, но «пусть она не парализует нашей деятельности, наших стремлений». Метерлинк, с этой точки зрения, опровергает раннюю свою драматургию, движущей пружиной которой был ужас перед «неведомым», окружающим бессильные маленькие человеческие существа, перед своеобразным сочетанием христианского бога и античного рока, чаще всего принимавшим форму смерти. Однако такой взгляд на жизнь бесплоден: нужно следовать той истине, которая «позволяет сделать как можно больше добра и дает как можно больше надежды».
Метерлинк опровергает и эстетику своего театра, строившегося на идее рока. Он указывает на то, что драматурги нередко придавали сюжету своих произведений особую весомость именно благодаря введению фатума: такова роль волшебного напитка в «Тристане и Изольде» Вагнера, ведьм в «Макбете», ненависти Афродиты в «Федре» Расина, предсказания Калхаса и Расиновой «Ифигении»… Если убрать рок из этих трагедии, то окажется, что Макбет — обыкновенный убийца, а Федра — истеричка. Нынешний зритель ни в какой рок не верит, ему нужен театр иного типа, без «сверхъестественных вторжений» — ведь существуют же трагедии безо всякого рока — «Отелло», «Ромео и Джульетта»… Зрителю интереснее драма смелых, умных, сознательных людей, совершающих преступления или ошибки почти неизбежные, нежели переживания и горести маленьких, слабых и темных. Введение в пьесу «мистической глубины» — ложь, между тем как земная истина не менее возвышенна, нежели «мистическая ложь». Ведь истина — это и есть цель нашей жизни. Не следует думать, что величие произведения лишь в «тревоге о мировой тайне»: «Человек не станет великим и возвышенным только оттого, что он будет все время думать о непознаваемом и бесконечном»[14]. Критикуя современную драматургию, Метерлинк замечает, что «роком называют и сегодня еще все то, что не умеют объяснить»[15]. Конечно, трудно отказаться автору трагедии от традиционной интерпретации сюжета и от рока, как сюжетного центра, поэтому современные драматурги пытаются создать некий «естественнонаучный рок», например наследственность. Метерлинк, однако, полагает, что «научный рок» еще менее приемлем, чем античный, ибо в наследственности нет никакой этической проблемы — между причиной (поступок отца) и следствием (болезнь сына) не существует моральной связи. Значит, новую трагедию надо строить на новых основаниях.
