Он очнулся уже довольно давно и все это время лежал, размышляя.
– Я хочу исповедаться, – повторил он.
Она подошла к его постели и взяла за руку.
– Вы хотите, чтобы я позвала священника?
– Нет! – Он сжал ее руку с такой силой, которой она никак не ожидала от него. – Даллас. Лейтенант Даллас. Скажите, что я хочу исповедаться.
– Вам нельзя слишком волноваться.
– Найдите лейтенанта Даллас!
– Хорошо, не беспокойтесь. А сейчас вам надо отдохнуть. Вы сильно разбились при падении.
Она поправила ему постель, удовлетворенная тем, что он успокоился и закрыл глаза.
– Я пойду закажу вам что-нибудь поесть.
Выйдя из палаты, медсестра остановилась около полицейского, который дежурил за дверью, и сказала, что больной очнулся и ему скоро принесут обед.
– Я вынужден буду обыскать того, кто его принесет, – предупредил полицейский.
Сестра недовольно фыркнула и достала переговорное устройство, чтобы доложить дежурному врачу о состоянии Стайлса.
– Да, – вспомнила она, – пациент Стайлс просит найти какого-то Далласа. Это имя что-нибудь вам говорит?
Полицейский кивнул и достал свою рацию.
– Он настоящий полицейский, – сказала Пибоди, когда они шли по коридору.
– Да, но, к сожалению, пока еще очень зеленый. Ну, ничего, со временем покраснеет. – Ева достала из кармана зазвонивший мобильный телефон. – Даллас.
– Лейтенант, говорит сержант Кларк с поста у палаты Кеннета Стайлса. Подозреваемый очнулся и просит найти вас.
– Я уже в больнице и иду к вам.
– Вовремя! – Пибоди направилась было к лифту, но затем, вздохнув, последовала за Евой на лестницу. – Я думала, мы уже нагулялись…
– Здесь же всего один этаж!
– Один этаж равен двум пролетам лестницы. Терпеть не могу таскаться пешком!
– В таком случае тебе надо есть поменьше печенья.
– Ах, оно осталось только в далеких воспоминаниях! Вы думаете, Стайлс созрел для откровенного разговора?
– Для чего-то он явно созрел – иначе не стал бы меня искать. Он не знает, что мы нашли Карвелл и узнали, что Драко – отец Карли. Посмотрим, какую пьесу он нам начнет играть, прежде чем мы раскроем карты.
Ева остановилась около дверей палаты.
– Как дела, Кларк? Были какие-нибудь посетители?
– Ни души. Он очнулся несколько минут назад. Медсестра сказала, что он пришел в себя и спрашивает вас.
– Хорошо, отдохните пятнадцать минут.
– Спасибо. Я отойду.
Ева открыла дверь, на секунду оцепенела, а затем стремительно бросилась внутрь. Подбежав к кровати, она схватила ноги Стайлса и попыталась его приподнять.
– Снимите же его!
Пибоди уже взобралась на кровать и боролась с узлом.
– Я держу его, лейтенант!
Кларк подбежал и своими мощными руками на несколько сантиметров приподнял Стайлса, который повесился на скрученной простыне.
– Он не дышит, – сообщил Кларк, когда тело упало на него. – Мне кажется, он не дышит.
– Позовите врача! – В страшном гневе Ева встала на колени и уперлась ладонями в грудь Стайлса, пытаясь сделать ему массаж сердца. – Давай, сукин сын! Ты будешь дышать! – Она прильнула ртом к его губам и начала делать искусственное дыхание.
– Боже мой! Боже мой! Кеннет! – В дверях стояла Айрин Мэнсфилд, рядом валялся букет цветов, выпавший из ее рук.
– Выйдите отсюда! Давай, давай! – По лицу Евы градом катился пот. Наконец она услышала шаги бегущих по коридору, зазвенели тревожные звонки.
– Отойдите! Отойдите, пожалуйста!
Она отодвинулась, встала на ноги и стала наблюдать за работой врачей.
Линия на мониторе была прямая, а это означало, что пульса нет. «Вернись! – приказывала мысленно Ева. – Черт тебя побери, вернись!»
Она видела, как ему сделали укол адреналина.
– Реакция отсутствует, – сказал кто-то.
Врачи быстро смазали гелем небольшие диски. Последовал приказ «Начали!», после чего тело Стайлса подпрыгнуло от сильного электрического разряда. Но линии сердца на мониторе оставались белой и голубой.
Еще раз к его груди приложили диски, и вновь тело Стайлса подпрыгнуло и опустилось. Однако на этот раз заработал биппер, а голубая линия сердца вздрогнула и стала медленно краснеть.
– Синус ритма. Есть пульс!
За спиной Евы кто-то ахнул, и она оглянулась. В дверях по-прежнему стояла Айрин, закрыв лицо руками.
– Сообщите о его состоянии.
– Он жив. – Врач с холодными глазами и шафрановой кожей мельком взглянул на Еву. – Из-за острой нехватки кислорода в крови поражены некоторые участки мозга. Если нам удастся сохранить ему жизнь, это поправимо.
– А вы сможете сохранить ему жизнь?
– Мы для этого здесь находимся. – Он положил свой блокнот в карман халата. – У него хорошие шансы. Если бы он повисел еще несколько минут, этих шансов вообще бы не было. Медицина прошла большой путь и добилась серьезных успехов, но оживлять мертвых мы еще не научились.
– Когда я смогу поговорить с ним?
– Вам этого никто сейчас не скажет.
– Хотя бы приблизительно!
