– Ты, я вижу, даже жилье подбираешь так, чтобы находиться поближе к еде, – сварливо заметила Ева, выбираясь из машины.
Повинуясь внезапному импульсу, Ева проигнорировала домофон и открыла дверь с помощью универсального полицейского ключа.
– Пусть наш приход окажется для Мэйлы сюрпризом, – сказала она.
В небольшом холле, который казался стерильным, был лифт и четыре почтовых ящика.
– Так, значит, в этом доме всего четыре квартиры, – с завистливым вздохом произнесла Пибоди. – Ну и ну!
– Да, сомнительно, чтобы букмекер, будь он мужиком или бабой, мог позволить себе такие апартаменты, – согласилась Ева.
Она вспомнила убогую нору Лайнуса Квима, располагавшуюся всего в нескольких кварталах отсюда, и подумала, что букмекерша живет куда лучше своих клиентов. «Никогда не играй против банкомета», – сказал Моррис. Что правда, то правда!
В доме царила гробовая тишина. Ева надавила на кнопку звонка в квартиру 2-А и стала ждать. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и взору пришедших предстала странная парочка: необъятных размеров женщина с огромной копной рыжих волос и маленькая белая собачка, заходящаяся лаем.
– Вы как раз вовремя… – заговорила женщина, затем осеклась и подозрительно сощурила золотисто-карие глаза; лицо у нее было белым, как алебастр. – Я думала, это человек, который гуляет с моей собачкой. Он почему-то опаздывает. А если вы коммивояжеры, то я у вас ничего покупать не буду.
– Мэйла Йоргенсен?
– Ну и что с того?
– Мы из полиции Нью-Йорка. – Ева полезла было в карман за полицейским значком, но внезапно в ее руках оказался лающий комок шерсти. – А, черт!
Она швырнула собаку Пибоди и ворвалась в квартиру следом за толстой рыжей теткой, которая с поразительной для ее габаритов прытью кинулась к широкой панели с несколькими светящимися мониторами и компьютерами. Ева вцепилась в ее рыжие лохмы, и они обе повалились на пол, словно два срубленных дерева.
Не успела Ева моргнуть, как оказалась погребенной под сотней с лишним килограммов трепещущей от страха и жира плоти. Она попыталась ударить женщину коленом в пах – и лишь чудом увернулась от длинных, как ножи, ногтей, покрытых синим лаком, которые, пройдя в дюйме от лица, оцарапали ей шею.
В ноздри Евы ударил запах ее собственной крови, и внутри поднялась жаркая волна бешенства. Она выругалась, изогнулась и изо всех сил ударила локтем в белое лицо Мэйлы. Послышался явственный хруст, из сломанного носа бабищи хлынул поток крови, а затем ее глаза закатились, и она безжизненно обмякла.
– Сними ее с меня, Христа ради! – прохрипела Ева. – Она весит целую тонну и меня сейчас расплющит.
– Помогите мне, лейтенант. Это просто гранитная глыба, мне одной не справиться. Вы толкайте, а я буду тащить.
Неимоверными совместными усилиями женщинам удалось перекатить тело Мэйлы, и теперь она лежала на спине, раскинув руки – толстые, как стволы деревьев. Вся в поту, Ева села и, пытаясь отдышаться, оглядела свои забрызганные кровью джинсы и куртку.
– Черт, мне показалось, что на меня упал небоскреб, – проговорила она. – Да заткни ты эту поганую собаку!
– Как? – Пибоди с симпатией посмотрела на белую собачонку, которая сидела в углу комнаты и заливалась пронзительным лаем.
– Да хоть шокером…
– Что вы, лейтенант! Как же можно?! – испуганно прошептала Пибоди.
– А что тут такого? – Ева снова окинула взглядом свою окровавленную одежду, потрогала оцарапанную шею и задумчиво проговорила: – Интересно, чьей здесь больше крови – ее или моей?
– Ой, как глубоко она вас оцарапала! – испугалась Пибоди, присмотревшись к ранам Евы. – Я сбегаю в машину за аптечкой.
– Не сейчас. – Ева нагнулась и посмотрела на лежавшее рядом бесчувственное тело. – Давай-ка наденем на нее наручники, пока она не пришла в себя.
Эта задача оказалась не из простых, но наконец им удалось перевернуть хозяйку квартиры и сковать ей руки за спиной. Ева встала и принялась рассматривать панель с мониторами.
– Она явно занималась чем-то незаконным и решила, что мы пришли ее арестовывать.
– Хотите, я запрошу в управлении ордер на обыск?
– Вот мой ордер! – огрызнулась Ева, прикоснувшись к своей расцарапанной шее, и села на стул перед мониторами. – Цифры, цифры, соревнования… Что еще? Имена, номера счетов, сделанные ставки, деньги, одолженные в долг… – Ева оглянулась. – Она еще не оклемалась?
– Нет, лейтенант. Вы ее надолго вырубили.
– Заткни пасть этому чертову псу, пока я ему шею не свернула!
– Ну что вы, лейтенант, это же всего лишь маленькая собачка, – ответила Пибоди и, подхватив собаку с пола, отправилась на кухню.
– Слишком много цифр, – сказала Ева самой себе. – Слишком большой бассейн для маленькой рыбки. Нет, здесь наверняка жила акула! А где акулы, там и рыбы-прилипалы. Готова поспорить, что тут пахнет незаконным ростовщичеством. Но что же еще? Что еще?..
Она вынула из кармана сотовый телефон и набрала номер единственного человека, который мог бы разобраться в этом невероятном нагромождении цифр.
– Мне нужен Рорк, – сказала она снявшей трубку секретарше. – Буквально на одну минуту.
– Конечно, лейтенант, секундочку…
