Вверху изгибалась витражная крыша – разноцветные стекла тускло поблескивали в неестественном свете электрических ламп, свисающих на проводах. Ниже проводов вдоль всего зала тянулась балка, на которой крепились разнообразные веревки – свободными концами они обвивались вокруг настенных крюков еще ниже. Перед шеренгой неких конструкций – возможно, недостроенных кукольных домиков – стоял стол на козлах; за ним над бумагами склонился какой-то мужчина. Джульетта подумала было, что это Дейнс, но, когда он поднял голову, увидела, что он старше Режиссера, с резким, строгим лицом.
За беглым взглядом, которым он ее окинул, последовало такое же беглое знакомство:
– Я хореограф Округа.
Он не спросил, как зовут ее. Предположим, уже знал, кто она, но отсутствие любезностей выбивало из колеи.
– Там для тебя костюм. – Он махнул на дверь. – Переодевайся и начнем.
Он говорил так, будто Джульетта точно знала, что происходит. Некая вероятность уже зазвенела у нее внутри, но Джульетта боялась вслушиваться – вдруг это ошибка.
Дверь вела в раздевалку, и там на вешалке, над кучей поношенных балетных туфель, висело светло-голубое шифоновое платье. Джульетта нашла подходящую пару туфель и переоделась.
В студии хореограф листал какие-то заметки. Указал ей на середину зала.
– У тебя три танца, – сказал он. – Сначала прогоним соло.
– Танца? – И вновь внутри затрепетали возможности.
Хореограф поднял бровь:
– Ты же знакома с концепцией?
Она прикусила губу.
– Да.
– Тогда начнем.
Несмотря на бесцеремонность, хореограф оказался неожиданно хорошим учителем. Танец был технически несложным, но требовал физической подготовки, и Джульетта снова разозлилась, что мачеха прекратила ее занятия балетом.
Хореограф ее не подбадривал – лишь кивал, если был доволен, – но, когда она путалась и сбивалась, не выказывал и нетерпения или досады, быстро и четко исправляя каждую ошибку.
– Давай попробуем с музыкой, – сказал он, когда она запомнила шаги.
И щелкнул выключателем на старомодном граммофоне. Шуршание заполнило студию, расчищая дорогу призрачной мелодии, которая вцепилась в Джульетту смутно знакомыми пальцами. Хореограф отсчитал вслух начальные такты и замолчал, когда она поймала ритм. Когда музыка стихла, перенес иглу на внешнюю канавку.
– Еще раз.
Они повторили танец раз пять или шесть, прежде чем хореограф наконец дал отбой. Когда он выключил граммофон, Джульетта оперлась на стол, подняла ногу и сунула палец в пуант.
– Натирает? – повернулся к ней хореограф.
– Все нормально. – Она быстро выпрямилась.
– Я не спрашивал, нормально ли все, – ответил он. – Я спросил, трет ли тебе обувь.
Она кивнула, а он отошел к шкафу, порылся в ящике и что-то ей принес.
– Вот. – Он протянул ей кусочек марли. – Должно помочь. – Он посмотрел, как Джульетта сует марлю внутрь пуанта. – Лучше?
– Да. – Она осторожно улыбнулась. – Спасибо.
Он резко кивнул.
– Сделаем короткий перерыв. – Он показал на стол, где стояла тарелка, накрытая салфеткой, а рядом медный кувшин и стакан. – Съешь что-нибудь. Нам еще предстоит много работы.
Под салфеткой Джульетта нашла пару свежих булочек с маслом и сыром. От волнения у нее пропал аппетит, но одну булочку она в себя впихнула. Едва дожевала, дверь открылась, и вошел смутно знакомый человек. Старше Джульетты, около сорока, с худым, мускулистым телом танцовщика. Пробежал по ней взглядом и отвернулся.
– Ты опоздал, – сказал хореограф.
– Тогда лучше заняться делом, – бросил тот.
Джульетте показалось, что ребра у хореографа раздались, будто он вдохнул поглубже, но к ней он обратился очень ровно:
– Арлен будет твоим партнером в одном из танцев. Начнем.
Джульетта выступила в центр зала. Хореограф отбарабанил несколько па, повторил еще дважды, потом кивнул Арлену, и тот приблизился. Мурашки побежали по плечам Джульетты. Прежде она танцевала только с другими девушками из Академии.
Хореограф повторил композицию в последний раз, а затем, без всякой преамбулы, начал считать. Застигнутая врасплох, Джульетта споткнулась на первом повороте и врезалась в Арлена, который напрягся, но не сбился. Обогнув ее, провел рукой от ее бедра к изгибу ключицы и дальше к загривку. Его холодное, безличное прикосновение наводило на мысль о старательном палаче, который прикидывает, куда лучше обрушить топор. Джульетта невольно содрогнулась, и Арлен что-то пробурчал и отступил.
– Простите. – Джульетта прижала руку к горлу. – Я не…
– Еще раз, – перебил ее хореограф и начал считать снова.
На этот раз Арлен вел агрессивно, не давая ей шанса шагнуть или повернуть не в ту сторону. Несмотря на дискомфорт, его напористая тактика оказалась действенной. Пять-шесть повторов – и Джульетта уловила форму и ритм.
– Следующая часть, – сказал хореограф и выдал новую серию движений.
