Театр стекла и теней полностью

– Это да, – сказал он. – Но кое-где можно слегка раздвинуть границы. – Он заговорщически улыбнулся. – По-моему, вчера ночью ты и сама поняла. Что должны думать и чувствовать зрители, глядя на тебя? Это же ты решаешь. Они увидят Девушку в Серебряных Туфлях, если захотят ее увидеть. Нет смысла воевать с памятью о Лунарии. Дейнс слишком хорошо поработал с ее историей. Нужно достичь с ней компромисса. Возьми все эти рассеянные фрагменты, все эти мимолетные видения прошлого и вплети в то, что есть сейчас. Присвой ее память, преобрази и создай новое – то, чего зрители никогда не забудут.

И снова внутри заныла утрата.

– Если бы я могла вспомнить. Хоть что-то из прошлого.

Итан склонил голову набок:

– Ты же вроде говорила, что помнишь проволоку.

Джульетта осторожно кивнула, и он взял ее за руку, обхватил ее пальцы.

– Идем.

– Куда?

Он улыбнулся:

– Отыщем ту девочку.

На верху крутой лестницы Итан уперся плечом в наклонный люк и надавил; люк распахнулся наружу, открывая грузное небо в синяках туч.

Итан пролез в люк и помог Джульетте. Когда она выпрямилась, у нее закружилась голова. Они стояли на узком карнизе, внизу, на сколько хватало глаз, тянулись крыши, а позади высился стеклянный купол. Еще один купол виднелся за рекой, где вздымалась над городом знаменитая разрушенная крыша собора Святого Павла, печальный памятник войне, с многолетними заплатками строительных лесов.

– Все хорошо, – сказал Итан, когда Джульетта вцепилась в его руку, словно только он и не давал ей кувыркнуться с карниза в это громадное небо. – Ты не упадешь. – Он повел рукой. – Смотри.

Крыша не была ровной дугой, как могло показаться снизу. Узкие переходы, торчащие подоконники, старые дымоходы. Неподалеку карниз выводил на конек. Итан потянул Джульетту за собой, а у конька развернулся к ней лицом:

– Посмотрим вниз свысока.

Переплетя с ней пальцы, он шагнул назад, даже не глянув, куда ступает. Когда Джульетта попыталась отпрянуть, он крепче сжал ее руку.

– Ты не упадешь, обещаю.

– Я не могу.

– Можешь. Поверь мне. Просто сделай один шаг.

Поверь мне. Он твердил это снова и снова, но она не знала как.

Вот так. Снова Оливия, нетерпеливая, но уверенная.

Страх стянулся узлом, но Джульетта умудрилась осторожно шагнуть, цепляясь стопой за конек. Он был немыслимо узкий, но Итан крепко держал ее за руки. Когда она придвинулась, он снова отступил, потянул ее следом, потом мягко высвободил одну руку, положил ей на талию и начал их танец.

Джульетта запнулась, но Итан держал ее жестко. Поверь мне. Призвав на помощь все свое мужество, она следовала за ним. Затем нащупала баланс, ритм – и внезапно воспарила, и страх ослабил хватку. Где-то там, за серыми ущельями города, остался глухой, безголосый дом, где стены были точно смирительная рубашка. А Джульетта здесь, танцует на крыше Театрального округа под бескрайним небом.

– Смотри, – сказал Итан. – За рекой.

Там виднелась толпа крошечных фигурок, и Джульетта разглядела, как они задирают руки, тычут пальцами.

– Они нас видят. – Она пошатнулась, но Итан сжал ее талию.

– Это не имеет значения, – сказал он. – Они подумают, что это часть Шоу. Они будут ждать нас завтра и на следующий день. Может, придут посмотреть через неделю, вернутся через год. Даже если они больше никогда нас не увидят, все равно впишут нас в историю, которой захотят поверить. – Он посмотрел на Джульетту – его серые глаза потемнели, отражая тяжелые облака. – Как думаешь, что они скажут? Что мы влюбленные?

У Джульетты перехватило дыхание, а Итан поднял ее руку над головой и закружил. Она сообразила, что забыла о страхе, и в ней снова заискрилась радость. В приливе безрассудной отваги она встала на пальцы и снова закружилась – один, два, три раза. В танце этого не было, но они и не в театре, им не нужно отыгрывать петлю. Они тут, наверху, и над ними нет ничего, кроме небес, и никто не скажет им, что делать. Когда она вернулась в его объятия, он улыбнулся, и теплое мерцание окутало ее, отогнало вечерний холод.

Подводя танец к финалу, Итан ладонями обнял ее лицо, большими пальцами погладил по щекам, наклонился и прижался губами к ее губам. На мгновение Джульетта застыла, не в силах вздохнуть. А потом инстинктивно разжала губы. На кратчайший миг их языки соприкоснулись, незнакомая близость пронзила ее, а затем он отступил и улыбнулся. Кривая, озорная улыбка – и взгляд мельком на крошечные фигуры за рекой.

– Им будет о чем подумать, – сказал он.

Тепло улетучилось с холодным порывом стыда. Ветер воспользовался преимуществом, и по голым плечам побежали мурашки. Он играл роль, а она поцеловала его, словно это по-настоящему. Мысли отчаянно заметались – как показать ему: она понимает, что поцелуй ничего не значил. Взгляд упал на фигуры на том берегу.

– Почему они продолжают возвращаться? – Она старалась, чтобы голос звучал бодро. – Ясно же, что однажды они увидят все, что можно увидеть.

Итан качнул головой: