Театр стекла и теней полностью

– Кажется, ему не понравилось. – Джульетта сознавала, что вступает на неизведанную территорию, что ее несут незримые течения отношений между людьми, которых она едва знает. – По-моему, он за что-то злился на Дейнса. – Она поколебалась. – Ты не говорил, что он твой дядя.

– Мы не близки. – Его лицо как будто захлопнулось. – А о чем-нибудь еще они говорили?

Джульетта покачала головой:

– Это все, что я слышала.

Чувствовалось, что между Дейнсом и Помощником Режиссера было много чего, но все сплошь непостижимо, и она не хотела дать маху, сказав то, чего говорить не стоило.

– Ты будешь…

И она осеклась, не зная, можно ли рискнуть и задать вопрос.

– Ты хочешь знать, правда ли это. – Итан скупо улыбнулся. – Я отнюдь не единственный кандидат, но да, если бы в Округе возможен был преемник, это, пожалуй, был бы я.

– А ты этого хочешь? – неуверенно спросила Джульетта.

Итан долго молчал, а когда ответил, что-то омрачало его лицо.

– Не уверен, что «хотеть» – подходящее слово, но кое-что нужно менять, и только у Режиссера есть такая власть. – Он мотнул головой. – Нам нельзя это обсуждать. Никому не говори, что́ я сейчас сказал. – Он отвел глаза, а когда снова посмотрел на нее, как будто принял некое решение. – Я попрошу Дейнса, чтобы выделил тебе жилье в Округе. Он не любит, когда на него давят, но то, как ты живешь сейчас – то ли здесь, то ли там, – это нечестно. Может, получится не сразу, но тебе все равно нужно время, чтобы подчистить хвосты. Твои соседки должны быть в курсе, что ты собираешься переехать. Намекни пару раз и будь готова, когда я дам тебе знать. – Он через плечо оглядел тоннель. – Тебе пора. Надевай маску.

Пока она завязывала ленты, он отпер ворота. Она оглянулась, увидела, как он смотрит на нее, и сердце забилось сильнее. Он шагнул ближе, взял ее лицо в ладони и большими пальцами погладил по щекам. В этот раз поцелуй вышел нежный, почти нерешительный, и Джульетта первая прижалась к нему, притянутая нитями тысяч возможностей, сплетенных в этот поцелуй.

Итан отпрянул.

– Иди, – сказал он. – Отдохни. И, Джульетта, больше не ошибайся.

Джульетта вышла из театра в замешательстве.

От этого поцелуя – она коснулась губ, будто на них еще остались его следы, – ее сердцу надлежало трепетать, но слишком многое перемешалось в этой минуте – для такого клубка эмоций радость слишком прямолинейна. Страх отступил отливом, оставив ее чувства в темных разводах, обломках и мусоре. В голове так ясно отпечатался портрет Джемаймы. Откуда взялась эта уверенность?

Она вспомнила свой иррациональный ужас при мысли о том, что ее заменили на темное отражение. На несколько кратких секунд такая возможность казалась всепоглощающей и ослепительно реальной. Она теряет разум? И поэтому все вокруг бредово? Холод пробежал по венам, когда она сообразила, что отбросить такую вероятность нельзя. Когда лишаешься рассудка, тебе об этом никак не узнать, правда?

На ум пришло письмо, найденное в столе, в доме мачехи, эти почти неразборчивые кляксы и каракули, – Джульетта как будто различила в нем призрак тьмы, тень недуга. Лунария обезумела? Вот о чем никто не хочет ей рассказывать? Что-то сжимало череп, сбивало мысли в жесткий узелок. И ребра тоже сводило, и странно, до чего тяжело было дышать.

Оливия? – подумала она, сворачивая на свою улицу, мечтая, чтобы ее второе «я» сказало ей, какая она дура, встряхнуло ее, избавило от тревоги.

Но ответа не было.

Три дня спустя после той удручающей, ошеломительной ночи в дверь постучали.

Так случалось уже дважды, и оба раза Джульетта замирала в пустом доме, пока он – она прекрасно знала, кто это, и не собиралась больше с ним разговаривать – не сдавался и не уходил.

– Я открою, – прилетел снизу голос Салли.

Адреналиновый холод затопил Джульетту, но не успела она остановить соседку, та открыла дверь. Донеслись неразборчивые реплики, а потом Салли снова крикнула:

– Джульетта, это к тебе!

На ступеньках ждал Ламберт.

– Что вам нужно? – Джульетта закрыла дверь и прислонилась к ней, спрятав руки за спину, чтобы он не увидел, как они дрожат.

– Поговорить с вами, – ровно сказал Ламберт. – О том, что с вами было, когда я сказал про татуировку. Вы ее видели. Я точно знаю.

– Я так думала, но была не права. – Теперь дрожь просочилась в голос Джульетты, и она поджала губы, а затем прибавила: – Я ошиблась.

– Ничего себе ошиблись, – сказал Ламберт. – Просветите меня, пожалуйста, как вам это удалось.

– Я была не права, – повторила Джульетта. – Я думала, что видела портрет, но….

– Портрет? – перебил ее Ламберт. – Какой портрет? Где видели?

Берегись.

Предостережений Оливии Джульетте не требовалось. Она и так видела последствия. Полиция совершает налет на «Корабельные новости», опустошает шкафы, обдирает стены в поисках всего, что можно использовать против Округа.

– На Шоу. – Она прижала ладони к двери. – Было темно. Я, наверное, толком не разглядела.

– Где это было?

– Не помню.