Что сейчас в ней главное? Наверное, это мудрость и понимание себя, окружающих, мира и себя в нём. Ваня женился, работает в театре, поехал на первые зарубежные гастроли в Польшу, с ЗэМэ они живут врозь и издалека любят друг друга. Она им довольна. В театре она много играет, снимается в кино, её узнают на улице (и нам и ей это приятно). Она совсем не пьёт. Когда она говорит, она даже иногда думает о собеседнике. Рассказы её столь же колоритны и ярки, как и прежде, но сейчас в них ощущается ещё и чувство меры: гармония во всём, о чем бы она ни говорила – смешном, трагичном и просто нелепом. В её словах сейчас нет надрыва и изломанности, нет самовыворачивания, граничащего с патологией. От прежней ЗэМэ в ней остались безмерность чувств и мыслей, эксцентричный артистизм, открытость миру, иногда ушедший в себя взгляд и опущенные уголки губ. Зато появилась лёгкость. Это самое новое.
(Как
В Москву она приезжала на пробы какого-то фильма. В первый день мы почти не виделись, только встретили её на вокзале утром и проводили до Останкино. Весь день ждали звонка, она, как всегда, не звонила.
У ЗэМэ есть талант особого рода – попадать в нелепые ситуации и истории. И в этот раз не обошлось без курьёзов. В десять вечера, после съёмок, её привезли в гостиницу. В роскошную старинную гостиницу на улице Горького, но…
И здесь, надо быть ЗэМэ – только с ней происходит столько нелепостей – ей предложили четырёхместный номер. Она умоляет поселить её одну, она заплатит хоть за шестиместный номер, но только одну.
– Нет, мест нет, ничего не знаем.
– Но я всю ночь в дороге, сегодня целый день на съёмках. Мне надо отдохнуть и принять душ.
– Ах, ей ещё и душ нужен?! Так у нас вообще воды нет. Душ она захотела, барыня нашлась!
Дальнейшие препирательства описывать не буду, ибо не видела и не слышала. Знаю только, что Зэмэшку «перескандалил» дежурный администратор, и ЗэМэ, так и не добившейся отдельного номера, пришлось искать пристанища в другом месте. Но где? Вот в чём вопрос. Ролан Быков сегодня улетел из Москвы, «Современник» на гастролях, телефоны Нифонтовой и Подгорного – старые, наши же смыты молоком. Cy to nie zabavna situacia? Часам к двум ночи её приютила у себя пустая квартира любовника С-ой. И за все мытарства она была вознаграждена душем, покоем, ткемали в холодильнике и чистой постелью до восьми утра. Но так как это была квартира, человека, уважающего себя, да к тому же грузина, то и часы в ней были уважаемые – старинные, с боем и инкрустацией. Висели они в старинном, закрытом со всех сторон ящичке, и, чтобы не нарушать покой хозяина своим мелодичным боем, на кухне. И вот ЗэМэ, чтобы не опоздать на съёмки, с тех пор, как рассвело, бегала каждые полчаса на кухню любоваться часами. Они были восхитительны!
В два часа на следующий день мы увезли её ко мне домой. По пути зашли на базар. И она, как смерч, носилась по нашему сонному, интеллигентному и не привыкшему к налётам рынку. Дома она занялась обедом. Через полчаса он был готов. Гвоздём программы было первое – окрошка с яблочным соком. Мы с ЗэМэ мужественно съели по тарелке этого кулинарного шедевра, Наташка и Леник были не столь решительны и лишь пригубили яблочный суп.
О чём же мы говорили, поедая кулинарные изыски? О летающих тарелках, ЗэМэ с серьёзным лицом уверяла нас, что они существуют, и их уже видели многие, даже Наташа Тенякова, Юрский и Эрвин Аксер[96] в Польше, выйдя на балкон, видели их. Мы позволили себе усомниться в этой истории и предположили, что перед этим они изрядно выпили. ЗэМэ обиделась, сказала, что мы дурочки, что трезвее людей, чем Юрский и Аксер, она не знает, а мы ничего не понимаем, и ничего она нам не расскажет.
Помирившись, говорили ещё, конечно, о театре. Последняя постановка «Пиквикского клуба» – неудачна: в спектакле занято слишком много новых актёров, в основном молодые, ансамбль не слажен. Не сыгран. Сейчас репетируют какую-то новую пьесу Арбузова. ЗэМэ уверяет, что перед тем, как её написать, Арбузов насмотрелся телепередач о молодёжи. Она занята в этой пьесе, но никаких других эмоций, кроме смеха, она у неё не вызывает[97]
ЗэМэ опять стала говорить о Юрском: «Плохо, всё очень плохо. Ему не дают работать».
– ЗэМэ, зачем он суетится? Надо на это не обращать внимания. Подождать несколько лет, всё устаканится.
–
У нашей Леночки новое страстное желание (сменившее стремление уйти из МГУ в театр и страсть купить джинсы) – теперь она хочет стать кинорежиссёром и купить машину. Понимая, что в кино не последнюю роль играют актёры, она уже сейчас «вербует» труппу. Поэтому на автобусной остановке, стоя в тени нежно-зеленею-щих московских лип, она лукаво спрашивает ЗэМэ:
