– Ты что сегодня делаешь?
– Играю.
– Но спектакль заканчивается рано, ты можешь ко мне приехать?
– Могу.
После спектакля ЗэМэ приезжает к Додоше (домашнее имя Нателы) и видит роскошно накрытый стол и всех своих друзей[95], которых Натела пригласила в честь её дня рождения, с некоторыми сама Натела даже не была дружна.
– Такое не забывается!
Аня С.
В Москве с 9 по 29 июля были гастроли БДТ. Весь месяц – праздник! Мы были у ЗэМэ, были в театре, да и просто «вместе ходили по одним и тем же московским улицам, в надежде встретиться…»
Гастроли открывали спектаклем «Тихий Дон». Хорошо, но ожидали большего, думается, что мешает недраматургичность самого материала, да к тому же плохая игра молодых актёров, а их сейчас в театре – пропасть.
Ещё мы посмотрели: «Фантазии Фарятьева» (12.07). Гораздо интереснее, чем в Ленинграде, отточено, как балет.
«Кошки-мышки» (14.07). Первый спектакль в Москве, не очень удачно, впрочем, и ЗэМэ просила нас не приходить, чувствовала, что не всё получится.
«Влияние гамма лучей на бледно-жёлтые ноготки» (15.07). Плохо, главным образом, из-за игры актёров.
16.07 – концерт Юрского в театре Эстрады. В конце концерта он прочёл стихи новых для нас поэтов: Льва Друскина и Олега Чухонцева.
18.07 – «Ханума».
20.07 – «Дачники».
25.07 – «Три мешка сорной пшеницы».
Все три спектакля – здорово! А «Холстомера» нам так посмотреть и не удалось.
С ЗэМэ виделись часто, но погуляли вдоволь только один раз: показывали ей университет. Она была в восторге.
Июль, жарко, белое пыльное солнце, горбатые московские улочки, пёстрая, усталая, измученная толпа на Кузнецком, Петровке, Пушкинской, словно ручейки, растекающиеся в разные стороны. Лужи, в которых отражается небо. Сквозь толпу, сливаясь с ней, но как-то сама по себе идёт ЗэМэ. Энергично размахивает руками, сумка через плечо летит где-то сзади, пальто расстёгнуто, и его белые полы летят в разные стороны. Я бы её рисовала именно так, на московских улицах. Основные цвета – все виды жёлтого, от золотого до блёкло-пыльного, а ещё – красный, зелёный…
Ленинские горы её поражают, она умолкает, смотрит вокруг с серьёзным любопытством:
– И я могла бы всё это не увидеть. Прожить жизнь и не увидеть! И как здесь можно плохо учиться?
Мы бродим по университетской республике целый день, к вечеру она устаёт, болят ноги, сидим, курим у нашего стеклянного кубика первого ГУМа (Гуманитарный корпус). Всю зиму ЗэМэ промучилась со своими ногами, на одном из весенних спектаклей «Фантазий Фарятьева» они опять заболели, невыносимо, вызвали неотложку, спектакль играла на уколах, после спектакля её увезли в травмпункт. Юрского вызывает Гога, Юрский ему:
– Георгий Александрович, извините, если можно, побыстрее, мне нужно за Зиной в травматологический пункт.
Товстоногов:
– А она что, работает там по совместительству?
Диву даёшься, как ЗэМэ могла выбраться из своего семилетнего ада, как могла выкарабкаться из истерик и пьянства. Надолго ли её хватит?
Аня С.
Были в Ленинграде с двадцатого по двадцать второе.
Туда ехали с комфортом на первой «Стреле», в мягком купированном вагоне, в соседстве с неким Семёном, который всё может: он может достать детские колготы и заключить контракт между фирмами, купить стенку, ковры, икру и Мандельштама, попасть на все спектакли в БДТ и стать своим человеком в доме Товстоногова, он – москвич, но желанный гость в Ленинграде, Баку, Ереване, Тбилиси и в других многочисленных городах Советского Союза. Его кредо – выбить собеседника из равновесия, поразить, ошарашить. Его метод – заставить «тётю», продающую помидоры, принести ему груши. Он – маг, волшебник, чародей и скучен, как штаны пожарника.
На обратном пути нам не повезло: мы достали билеты лишь в общий вагон поезда образца первых пятилеток. Духота, грязь, народу битком. Спать пришлось на третьей полке, положив под голову портфель с «ценными письмами»
В Ленинграде нет синих сумерек. Они – серые, сине-чёрные, и малиновый закат. На фоне серо-прозрачного неба – тёмные, изломанные ветви деревьев. Пейзаж медленно тускнеет, сгущаются и смешиваются краски, а потом зажигаются холодные неоновые фонари. Они не стоят, как в Москве, вдоль дорог, а тянутся светящейся нитью посередине проспектов и улиц, подвешенные между трамвайными проводами.
