Выйдя из поликлиники, она почувствовала голод, что было неудивительно, учитывая, что последние несколько дней она практически ничего не ела. Зайдя в ближайший магазин, особенно не задумываясь над выбором, Юля купила салат и печенье, и поехала на работу.
В кабинете как всегда пахло духами и кофе. Стоило ей переступить порог, как к горлу мгновенно подкатила тошнота. Стараясь не дышать глубоко, Юля быстро прошла к своему месту и распахнула настежь окно. В помещение тут же ворвался свежий воздух, стало легче. Переодевшись в форму, она села за свой стол и достала из сумки салат. Да, понятие тошноты и голода никак не сочетались между собой, но, кажется, она никогда не была так голодна.
Девчонки, которые все это время весело трындели о каком-то современном сериале, уставились на нее с удивлением.
— Юль, а тебе можно? — не удержавшись, спросила, как всегда, веселая Татьяна.
— Ты о чем? — едва не поперхнувшись от такого неожиданного вопроса, медленно подняв на нее глаза, спросила Юля. Господи, неужели, все уже поняли?! Они знают о ее беременности?! — Тебе уже можно есть? Не нужно два часа подождать? — уточнила та, кивнув на часы. — Ты же к зубному ходила? Юля не смогла сдержать вздоха облегчения.
— Да, конечно, — растерянно пробормотала она, на ходу придумывая, что бы ответить, но не успела ничего добавить. Буквально после нескольких навильников салата, снова появилось уже до боли знакомое ощущение. И на этот раз, в отличие от остальных, которые сопровождали ее в течение дня, совершенно не контролируемое. Подскочив с места, она бросилась в туалетную комнату. Все, что она успела только что съесть, тут же оказалось в раковине.
Взглянув на свое бледное отражение в зеркале, Юля чуть не расплакалась. Это состояние совершенно вымотало ее, а ведь нужно еще работать и не допускать ошибки из-за своей растерянности. Из-за выговора ее и так уже лишили квартальной премии, не хватало еще и строгач получить за какой-нибудь серьезный промах. Только как работать, когда она весь день думает лишь о том, чтобы не подпустить тошноту слишком близко, вовремя задержать дыхание, сделать глоток минералки, которую теперь все время носила с собой? И так тяжело вставать утром, а после утреннего выворачивания в ванной ехать в переполненном транспорте, где никто не уступит места, даже беременным на последних сроках. Господи, проходить через такие муки, и все ради чего?! Если ребенка все равно не будет?! Когда она вернулась в кабинет, девчонки уже забыли про нее, переключившись на обсуждение недавнего награждения на плацу. От одного воспоминания о том дне Юля ощутила, как мурашки пробежали по коже. Это был один из самых жутких дней в ее жизни — встреча со Степновым, положительный тест. В сравнении с этим даже произошедшее у него в кабинете уже перестало казаться самым ужасным, а уж в сравнении с тем, что ей предстоит совсем скоро пережить…
— Ну, красавчик такой… майор… начальник оперов… из Мневников… как там его… Степанов… Степнов, — донеслись до нее слова Таньки, больше всего на свете мечтающей выйти замуж. — В, Юлька должна знать, он к ней весной приходил звание оформлять. Юль, помнишь, к тебе майор приходил из Мневников, его еще наградили недавно? Юля замерла как натянутая струна, казалось, еще чуть-чуть и она лопнет, порвется. Ситуацию спасла Светлана Викторовна, самая старшая из них, одернув Татьяну.
— Господи, отстань от нее. Не видишь, человеку плохо, а ты, Татьяна, только о мужиках и думаешь! — и повернулась к Юле, у которой не было сил произнести хоть что-то — Ты чего, Юль? Бледная как полотно. Зуб болит? — А о чем же еще думать? — между тем парировала Таня. — В наши-то годы. Тем более, они столько приятного в нашу жизнь привносят. Приятного и полезного.
Да уж, приятного и полезного, заныло в душе у Юли. За последний месяц она от мужского пола увидела мало приятного, а про полезное вообще говорить не хочется.
В этот момент в сумке зазвонил мобильный, и Юля даже вздрогнула от неожиданности. На дисплее высветился номер отца и, взяв телефон, девушка поднялась из-за стола и вышла в коридор.
— Привет, пап! — как можно бодрее сказала она в трубку, думая о том, как хорошо, что он не видит ее сейчас.
— Привет, дочь! — услышала она его негромкий, спокойный голос, от которого всегда становилось легче, но сейчас, наоборот, в душе заворочалось глухое неприятное чувство вины перед ним за все случившееся и за то, что приходится изображать, что все в порядке. — Как ты? Не звонила давно? Может, приедешь на выходные? Приехать? Нет, только не это! Она просто не сможет врать ему в глаза, да и он сам все поймет по ее виду. К тому же, эти приступы тошноты… Здесь и говорить ничего не нужно будет.
