Озорные смешинки искрились в её глазах. Оля нарочно накрыла своей ладошкой внушительную выпуклость на его джинсах и несильно сжала. Ох, да. Ей не просто нравилось видеть Владимира таким, ей это доставляло какое-то извращённое удовольствие. Пожалуй, он был самым продвинутым и самым креативным директором «Рощи». Во многом благодаря тому, что работал с молодыми людьми, полными кипучей энергии, бурной фантазии и непреодолимым желанием двигаться вперёд. Он говорил с ними на одном языке, не чураясь модных у молодёжи словечек и современного сленга. Но при этом всегда, до мозга костей, оставался потомственным московским интеллигентом. Вот как сейчас. Он боялся не
– А может, Владимир Игоревич, вам сейчас стоит понять, что не всё находится в вашей власти? Может стоит отпустить себя и ситуацию?
Тонкие пальчики оттянули вперед пояс джинсов, справляясь с тугими пуговицами. Одна, вторая…
– Что ты делаешь?
Тёмный взгляд его глаз следил за тем, как Оля, опустившись перед ним на колени и смотря в глаза, очень осторожно раздевала его, выпуская из тесной хлопковой ткани нехилый стояк. Спустила брюки вниз по его икрам и слегка похлопала по ноге давая понять, что она хочет снять их.
– Вот так более понятно? – тяжёлая ткань отлетела в сторону.
– Детка, ты?..
Да, чёрт побери, всё и так было очевидно. Но глупый вопрос с шумным выдохом опустошил его лёгкие, когда короткие ноготки, несильно царапая кожу, прочертили неровную дорожку от щиколоток, вверх, до бедер, пробуждая все его нервные окончания и вынуждая член невольно дёрнуться. Кареглазая чертовка довольно усмехнулась. Обхватила его пальчиками, в другой руке сжимая и приятно массажируя яички, и, обольстительно улыбаясь, провела кончиком языка по нижней губе.
– Пожалуй, это самый красивый член, который я когда-либо видела.
– А ты много их видела?
– Нет, – теперь смутилась она, отводя взгляд в сторону. – Но это не имеет значения. То, что я хочу сделать… Я хочу заставить тебя почувствовать.
Не прерывая дуэль двух взглядов, она чуть сильнее сжала его, обрисовала подушечкой большого пальца контуры набухшей головки, размазывая капельку вязкой жидкости по ней. А затем, лишь на мгновение легко касаясь горячей кожи невесомым поцелуем, взяла его в плен своего рта.
– Оля!
Его громкий и протяжный стон заполнил всё пространство, вибрацией отражаясь от стен. То, что она творила с ним, он не мог описать словами. Все чувства и эмоции могли быть выражены только крепким матом. Таким, от которого у его родителей уши бы свернулись в трубочку. Но сейчас ему было плевать на всё. Проворный язычок, горячие губы, ловкие пальчики – всё это делало его речь бессмысленной и бессвязной. Он сжимал кулаки, представляя, что захватывает волосы чертовки и тянет их, сам управляя ситуацией и процессом в целом.
– Блядь, да… Возьми глубже… Вот так, так… – он сам подавался к ней, моля о большем. – Смотри на меня.
Но изящные ладони упёрлись в его бедра. С характерным звуком его член покинул сладкий плен её рта.
– Кажется, ты забыл, кто сегодня сверху?
Досадно усмехаясь, Комиссаров откинул голову назад, упираясь затылком в хромированную трубу. Вот же плутовка. Он перевёл взгляд на окно, затем на саму стойку и тут заметил ключи, что лежали совсем рядом с ним.
– Нет, нет, малыш, прости. Я помню. Пожалуйста, продолжай.
Победный блеск ореховых глаз согрел его теплом. Поёрзав на коленях и принимая более удобное положение, Оля снова сомкнула свои губы на нём. Но вот только сейчас действовала медленно, неспешно, наслаждаясь и самим процессом, и своей властью над ним. И это, увы, лишало его возможности сосредоточиться на своей цели. Длинная цепочка, скрепляющая наручники, позволила ему изловчиться и приподнять руки, дотягиваясь до ключа. Но он едва не выронил его, когда Ольга втянула его глубже, выписывая на тонкой коже замысловатые узоры своим язычком.
– Твою ж… ты убьёшь меня, лисёнок. Я так долго не протяну. Еще немного и кончу. В тебя и…
Как у него получилось, он и сам понять не мог. Но в следующее мгновение его широко раскрытая ладонь опустилась на её затылок, разрушая красивую причёску и сгребая волосы в кулак. Оля опешила. Её удивлённый и одновременно испуганный взгляд метнулся к нему. Она замерла всего лишь на миг:
– Как? Как ты смог?
– Не будем об этом сейчас, – довольная ухмылка преобразила черты его лица. А звук щелчка, зафиксировавший металлические браслеты на её запястьях, заставил Олю вздрогнуть. – Теперь это моя игра, и я – сверху.
Глазами, полными непонимания ситуации, Оля смотрела на свои руки, всё ещё упиравшиеся в бедра Володи, но скованные наручниками. Он что? Великий Гудини? Или Копперфилд?
Но вместо ответа он потянул её вверх, заставляя выпрямиться. Потом присел, приноравливаясь и подставляя плечо так, что она висела на нём, словно куль с мукой. Развернулся и направился в спальню, не давая ей времени возразить и опомниться.
– Так значит, моя девочка любит такие игры?
