Имея в виду намечающийся «адюльтер» с Гризодубовой, настойчиво разубеждаю:
- Не надо «освобождать»! Пусть это будет «конспиративной квартирой», для случаев вроде сегодняшнего.
Чуть позже, в присутствии «прикреплённых» и переводчика, показывая на всё это великолепие сказал:
- При коммунизме, товарищи, в таких квартирах будет жить каждая советская семья!
Надеюсь мне поверили, ибо без веры в светлое будущее жить нельзя. Человек должен верить, что завтра он будет жить лучше, чем сегодня…
Иначе всё рухнет.
Справедливости ради скажу, что «при коммунизме» жила не только партийная и государственная верхушка и высшие иль НКВДэшные армейские чины. Бок о бок с ними, в «Высотке на Котельнической», проживали представители советской творческой богемы, которые после смерти Сталина - навали целые терриконы дерьма и грязи на его могилу.
Нет, я всё-таки был прав, когда разогнал все эти «творческие союзы»!
Теперь нам с Реципиентом, хоть обидно не будет.
Впрочем, глазами человека XXI века и, тем более занимавшего такое положение как я, всё довольно скромненько…
Если не сказать убогенько. Почему то всё выкрашено белым, как в больнице. Метраж двухкомнатной квартиры совершенно не впечатляет – всего около 70 квадратных метра. При высоких, украшенных нелепой лепниной потолках, это выглядело несколько уродливо. Кухня и санузел же, уступают по площади даже позднесоветской панельной «хрущёбе».
Был бы я ярым антисоветчиком, я бы сказал вслух:
- «Совок», он и есть «совок». Даже на высшем уровне.
Но я так не скажу.
***
Быстренько-оперативненько предприняли меры безопасности.
Естественно, на входе в квартиру «корреспондента баварской газеты» хорошенько обыщут, чтоб не пронёс с собой ничего режущего, колющего и тем более стреляющего.
Иль не приведи Маркс взрывающегося.
«Интервью» будет даваться в кабине Косынкина, откуда будут вынесены все предметы – которыми можно бить человека по голове, с целью нанести несовместимые с жизнью травмы. Даже убрали с подоконников горшки с цветами. И где я буду сидеть в кресле за массивным письменным столом, а Курт Шмидт на кресле напротив. Переводчик разместиться справа от «корреспондента», генерал Косынкин – слева…
Впрочем оба на достаточно удалённом расстоянии, чтоб их нельзя было достать рукой от стола.
За спиной германца расположатся двое «прикреплённых» с «Кольтами» наготове, третий также в полной боевой готовности, будет стоять у двери.
Парадный и «чёрный» выхода из квартиры, а так же само здание, тоже будут контролироваться людьми Косынкина.
Только последний оглядев внимательным взглядом комнату, шумно выдохнул и вымолвил:
- Вроде всё готово…
Как раздался звонок телефона. Подняв трубку, приложив на некотором расстоянии к уху и выслушав, генерал последний почему-то шёпотом сообщил:
- Приехали.
Поправив на коленях «раскладывающийся чемоданчик телохранителя» - на чём настоял мой главный охранник, сняв с предохранителя «Коровина» - что с загнанным в ствол патроном лежал в открытом ящике стола и тяжело вздохнув, сказал:
- Вводите.
В груди тревожно застучало, во рту пересохло, в голове тревожные мысли. Моё волнение понятно и легко объяснимо:
Возможно, здесь и прямо сейчас будут решаться судьбы не только двух стран, но и всего мира.
Глава 25. Интервью о намерениях.
Генерал-лейтенант Н.Д. Скорняков (до войны - резидент военной разведки под прикрытием должности помощника военного атташе по авиации при посольстве СССР в Берлине, псевдоним «Метеор»):
