– Лен, Зев…брат… держитесь ближе к нам. У вас нет способности видеть в темноте. – А Хоук? – Я все вижу, Фенрис. – Я же говорил. Он УЖЕ Страж. Его навыки и умения уже соответствуют тем, что характерны для Стражей. Да и глаза его почти завершили свое изменение – вон, Андерс подтвердит. – Да. Часа через три они затянутся характерной белесой пленкой – и все. Это будет финал Преобразования.
Качаю головой:
– Я всегда обладал этим зрением. Это одно из последствий…моего прошлого.
Повисает тишина. Варрик тут же встревает:
– Пойдем, друзья мои. Я хоть и гном, но особой любви к этим местам не испытываю. Предпочел бы сейчас оказаться где-нибудь в районе Берега Мечтаний. – О-о, ты бывал в Антиве? – Зевран радостно скалится, но я отчетливо ощущаю нотку неприятия. Вопрос только, неприятия ЧЕГО? Троп? Нас? Происходящего? – Где только я не бывал, Птичка. Даже в Зале Совета Минратоусского Собора Тевинтерской Империи.
Не выдерживаю – срываюсь в хохот. Следом – начинает хохотать и Летис.
– Это был не Минратоус, Варрик. – М-да? А эльф сказал… – Минратоус – это для Белого Шпиля, друг мой гном. Ладно, позже я все расскажу. Сколько смогу, по крайней мере. Пойдемте. Как только окажемся на первом ярусе, я буду плести Нить.
Никто не спорит. Но, тем не менее, чувствую твой обеспокоенный взгляд. Пара секунд – и ты уже шагаешь рядом со мной, касаясь кончиками пальцев моей руки. И я благодарен тебе за эту молчаливую поддержку. Она мне нужна. ТЕПЕРЬ нужна – больше, чем когда-либо.
А в сознании появляется… нечто. Интересно, можно ли это назвать «натяжением»? Потому что это самое близкое по ощущениям. Словно где-то глубоко внутри меня до звона натигиваются одна за другой тончайшие тетивы или струны. Хочется передернуть плечами – отвлекает.
– Это Скверна. Ты привыкнешь.
Поднимаю на тебя взгляд. Твои глаза светятся в темноте, прозрачное золото мерцает невероятной глубиной, затягивает, словно в бездонный колодец.
– Ясно.
На первом уровне почти светло – древние светильники на рунных столбах, сотворенные строителями Троп, погасли далеко не все, кое-где остались и огромные чаши пламени на кованых цепях, свисающие с невероятной высоты сводов. Да и жилы лириума дают довольно яркий свет.
Лириума, да.
Светящийся минерал притягивает взгляд. Всего два шага – вы не успеваете даже понять.
Стягиваю перчатки и касаюсь камня голыми ладонями.
В сознании, стирая натяжение, взрывается многоголосьем Тени чужая этому миру Песня.
Я уже слышал ее…
Тогда – в Чащобных Холмах. Но не придал этому никакого значения. А ведь Лириум – это порождение Тени. Это – часть Изначалья, плоть и кровь мира, его кости, на которых он сотворен.
Чьи-то руки вцепляются в мои плечи, оттаскивая меня от жилы:
– Ты свихнулся?! – Он поет, Умо Асала… Поет, понимаешь?
Оглядываюсь. Летис трет лицо ладонями, даже не сняв латные рукавицы. Потом хмурится:
– Где-то я уже это слышал. Справедливость, ты еще в Андерсе, или уже сменил место обитания? – Не смешно, Командор. – Знаю, Джас. Прости. Андерс, что думаешь? – Он всегда был странным. Пойдем, Гаррет. У нас есть дело. – Да, конечно.
Вы считаете, что я схожу с ума. Быть может, вы и правы. Отдаю тебе перчатки – мне нужны голые руки, чтобы работать с Нитью. Ты на миг передаешь контроль, и Справедливость вскользь касается моих губ – и вам обоим плевать, что подумают остальные. Впрочем, что они могут подумать? Как будто кому-то есть до нас дело.
– Будь осторожен, Гаррет. – Конечно, Умо Онери…конечно.
Ловлю взгляд Волчонка. Широко распахнутые, полные понимания глаза.
Мое Сердце. Умо Хазрат. Он для меня – больше чем жизнь. Я так ошибся… Я не должен был впускать вас в себя, в свое существование. Потому что это уничтожит всех нас.
Моя Душа. Умо Асала. Ты – самое дорогое, что я обрел. Только вот у меня самого – нет души. Я Монстр, личное Инферно и продолжение руки моего Господина. К чему душа клинку?
Моя Надежда. Умо Онери… Как поздно я осознал, что без него я не был бы полон. Он не смертное существо – он нечто иное. Большее. Он – связующее звено между прошлым и будущим…
Вижу, как блестящий изумруд его взгляда разбивается осколками сожаления и боли, когда мой кинжал распарывает ладони, как просыпающаяся сила расплескивает по коже алые блики магии, заливает багровым сиянием глаза. Он никогда не смирится с этой магией, никогда не примет ее. Он прав – это слишком дорогая мощь. И почти никогда она не стоит своей цены. Но слишком часто это – единственный путь.
В его взгляде нет отвращения – и это единственное, что утешает меня сейчас.
– Летис… Запечатаешь остальное. Я не знаю, как долго нам придется искать. – Хорошо.
Срываю воск с маленького пузырька с кровью и, поймав пораженный взгляд Каллена, салютую им и делаю глоток. Летис успевает подхватить пузырек, когда мое тело изгибается в первой судороге. Ощущаю твои руки на плечах, чувствую горячие ладони Волчонка…
