– Нет, это только…вступление. Все глубже. Вы знаете, что в Тевинтере процветает рабство. На самом деле все гораздо…сложнее. Те работорговцы, что регулярно приезжают в разные страны и набирают товар, привозят на рынки не что иное, как мясо для опытов и ритуалов. Настоящих рабов в Империи выращивают и воспитывают с пеленок в особых Питомниках. Эти существа – рабы по своей сути. Они просто не знают иного существования, не представляют, что можно замахнуться на большее. От этих вещей никто не ждет восстания – они даже не могут себе представить, ЧТО это такое. Остальные же, те, кого привезли из других мест – расходный материал. Есть, правда, особая категория рабов – захваченные при внутренних конфликтах ученики – но это другая история. Воспитанием же этих существ занимаются те, кому это положено по их…профессии. Тоже рабы, но…нечто большее, чем бессловесные вещи. Самые страшные твари Империума. Греды.
Перевожу взгляд на Каллена, встречаясь с ним глазами:
– Гред – воплощение того, чего всегда боялись подобные вам. Магистры пользуются Магией Крови. Это вам известно. Но не они вступают в сделки с Демонами, не они общаются с рабами во время жертвоприношений. К чему самому пачкать руки – если это может сделать кто-то другой? Гред – продолжение руки его Хозяина. Неизменный подручный, постоянный помощник в любом магическом действе. Принести в жертву – задача Греда. Создать Кровавую Тропу – задача Греда. Ритуальное мучение или самоистязание – задача Греда. Воспитание Игрушек – задача Греда. Обучение рабов – задача Греда. – То есть ты…
Качаю головой:
– Нет. Я не Гред. Я Джар-Гред. Про Гредов говорят – самые страшные твари Империума. Джар-Гредов называют кошмаром наяву. Мы – воплощение самой глубокой Тьмы, что только может существовать в мире. Нас всего семь, по одному у каждого из Семи Равных. На наши плечи ложатся самые кровавые из ритуалов Семи Древних. Самые изощренные пытки. Мы же готовим Храмовников Империума и обучаем других Гредов – если перед нами ставят такую задачу. – Храмовников…? – Да. Не думаешь же ты, что Магистры пустят посторонних в свою замкнутую систему управления? – приподнимаю бровь. Каллен тушуется, отводит взгляд, – Как я уже упоминал… Храмовники – самые преданные из рабов, самые…верные своим хозяевам. Любой из них по первому слову перережет себе горло – и даже не спросит, зачем. – Почему ты рассказываешь нам это? Не то, чтобы я был против, но, как я понимаю, это тайна Империи… – Варрик задумчиво поглаживает приклад лежащей на его коленях Бьянки. – Потому что вы должны знать. Я был Джар-Гредом более полувека. Это въелось в кости и плоть. Я – Монстр. Этого ничто уже не изменит. Но это не…все, что вы должны обо мне знать. В Тевинтере, как я уже сказал, не отказались от старой религии. В Храмах Семи Древних до сих пор ведутся службы. У Богов есть Жрецы – те, кто руководит службами. А есть аколиты…те, кто участвует в службах. Ну и опять-таки… Тени Семи – всегда становятся Первыми Аколитами своих богов, теми, кого называют Воплощающими. Считается, что на время Службы Бог снисходит до нас, его подданных, воплощаясь в предоставленную ему оболочку. Это всегда – Первый Аколит. Я уже рассказывал, какова суть Службы Тоту и Лукасану… Однако наши тела…мы за годы служб приучаемся генерировать и копить в себе, в своей крови и плоти, невероятное количество силы, единым выплеском отдаваемое во время Бдения, при совершении Жертвы Жизни. И я… так или иначе, я продолжаю копить магию. Раз в две недели она будет выплескиваться, в той или иной форме, помимо моего желания – это уже инстинкт, как дыхание. Возможно, я сумею пренаправить ее в русло боя, но шанс на это весьма…невелик, потому что сила эта не структурирована и подогнать ее под рамки заклятий почти нереально… Как бы то ни было… Если моя…вспышка силы не будет…скована так, как должно, я сорвусь. И упаси вас Тот оказаться в этот миг рядом. Именно поэтому у меня могут возникнуть определенные…проблемы. Потому, если вдруг увидите, что я становлюсь…более неадекватен, чем обычно…уходите. Как можно дальше от меня. Андерс и Фенрис знают, что в этом случае следует сделать.
Замолкаю, делая глоток вина из протянутой мне фляги. Летис хмыкает:
