– Когда-то давно, еще до создания моих клейм, я узнал, что один из моих…знакомых…перебрался в Империю. Кстати, именно он предложил мне эксперимент с лириумом…впрочем, сейчас не в этом суть. Я был немного знаком с ее…бытом по его письмам и по тем пяти годам, что я прожил в ней, пока создавались мои татуировки. Я дождался Зева в Амарантайне – знал, что тот примчится, как только услышит о моей «гибели», чтобы удостовериться в происшедшем лично, после чего мы вдвоем рванули в Маротиус, к этому самому знакомому. По времени Империума прошло почти восемь лет, когда я решил, что мне мало быть просто…гостем. И он предложил мне путь Искупления – добровольного принятия бремени Аколита Бога. Еще за два года я… втянулся…что ли. И он же предложил мне стать не просто Аколитом – а Воплощающим. Ну, а поскольку он сам был Жрецом Лукасана – то и я принял Посвящение именно Богу Ночи. А рассказываю вам это все потому, что Посвященный Лукасана, так же, как и Посвященный Тота, не способен контролировать некоторые…выплески силы. Не сейчас, когда Лукасан стремится к пробуждению и его Зов затапливает весь магический эфир. И я так же вас предупреждаю. Как там выразился наш друг?...если увидите, что я более неадекватен, чем обычно – уходите. В этом случае единственный, кто сможет меня удержать – сам Хоук, в силу того, что он Воплощающий Тота. Он знает, как привести меня в…сознание. – Ты ведь понимаешь, что в нынешней ситуации даже у меня мало шансов сдержать твое…безумие? – Понимаю. Но даже такой шанс – больше чем ничто.
Внутри как-то неуютно… Хмыкаю:
– Лучше доскажи остальное, ЛукассанАррат. Это не менее опасное знание. – Ладно. Я, так же как и Хоук – Гред, точнее, прошедший полную подготовку Греда с легкой руки моего друга, и служивший им при нем – но не как раб, как друг. Так что ты, Лен, был полностью прав, окрестив меня малефикаром. И это вторая причина, по которой вам нельзя оставаться рядом со мной, если меня…накроет. Потому что в этом случае проснется все то, что я загнал максимально глубоко в себя. Будь моя воля, я бы вовсе не ушел из Империума, но обстоятельства сложились иначе…
Неожиданно ты вскакиваешь, сдергивая меч и щит:
– Порождения. Третий коридор. Движутся сюда.
Все оказываются на ногах быстрее вдоха. И снова я передергиваю плечами – теперь понятно, что это за навязчивое натяжение нервов. Летис коротко фыркает, прогоняя тишину:
– Заболтались. Слушай, Андерс, я скучаю по тому нахальному эгоистичному мальчишке, которым ты был в Башне Бдения. Куда ты его дел?
Ты медленно поднимаешь руку, глядя прямо в глаза бывшему командиру, и почти беззвучно выдыхаешь, касаясь кончиками пальцев светлого крохотного рубца старого шрама в паре пальцев выше ямочки между ключиц:
– Он умер со стрелой в горле, Командор. Вместе с четырьмя сотнями бойцов Гарнизона, – твой взгляд пугающе-пуст, лишь крошечная искорка лазурного сияния тлеет в глубине зрачков.
Молчание больше никто не желает нарушать.
Нас восемь бойцов. Ты ловишь мой взгляд, произнося одними губами:
– Их около трех десятков. Сосредоточься. Запомни ощущения.
Киваю, выдергивая из петель клинки. Асала и Хазрат коротко стонут, рассекая воздух в пробном замахе. По твоей коже растекается Тень, словно разрывая ее изнутри.
Зев выглядывает из-за поворота, быстро передавая знаками: десяток огров. Глаза убийцы – как озера расплавленной меди. Широко распахнутые, блестящие в свете лириумных жил – недоумение и опасение, кошачьи зрачки расширены так, что кажутся круглыми. Десяток, Думата им в душу. Лет дает отмашку – строимся. Еще один взгляд: три эмиссара, Гарлок-вожак. Остальное мелочь.
Боевой клин. Умо Онери – плечом к плечу с Алом и Калленом.
Два Храмовника и Одержимый – что может быть более неправильным?
Волчонок – немного левее – ему с его возвращенной Бдительностью нужно чуть больше места, чем Лену, хотя у того тоже двуручный меч. Варрик и Лет – за нашими спинами. По моей коже скользят мелкие иголочки – Эльфик Второй за моей спиной плетет узконаправленную комплексную порчу. Это неприятно. Переглядываюсь с Зевом – и вижу отражение собственного хмельного азарта в его глазах. Убийцы Магов окутывает прозрачно-лиловое мерцание. Активированы. Две секунды – и мы оба растворяемся в тенях. Воины ждут нашей первой атаки – не суются. Мы же в свою очередь ждем удара Летиса.
Порча накрывает Тварей одновременно с дождем смертоносных болтов Бьянки.
Три. Две. Одна.
Вынырнуть из тени – прямо за спиной одного из эмиссаров – рассекая горло и сухожилия до самого позвоночного столба, лезвие со скрипом скользит по кости. Ладони заливает горячая едкая кровь, черными кляксами расплываясь на коже. Ныряю под чей-то клинок.
Прекраснейший из танцев – в ускользании от шепота Скверны, в ритме звона Лириума…
В глазах темнеет…
Свист ветра превращается в штормовой рев, искры льда обращаются сияющими сполохами Изначального пламени, они жгут плоть, слепят и без того ничего не видящие в абсолюте темноты глаза. Здесь все еще нет ничего – но Пустота упрямится, не желает дать свободу своим пленникам.
