— Да, великий целитель судеб! Всех поймешь, всех простишь! У приготовил подарок специально для тебя.
И отвесил Рэми оплеуху. Не сильную, скорее унизительную. В глазах целителя судеб появилось неверие, подбородок его вздернулся, и Кадм усмехнулся: наконец-то в мальчишке запела гордость.
— Ты… ты… — выдохнул Рэми.
— Это за то, что ты даже на миг осмелился поверить, что я это одобрю. За то, что не пришел ко мне. За то что, ради богов, довел вот до этого!
И Кадм показал на лежавшего на полу Мираниса.
А Рэми будто проснулся. Поднялся медленно, посмотрел сначала на Кадма, потом на Мираниса, и попросил:
— Позволь мне его исцелить.
— Нет. Принц проходит с этими ранами до утра, чтобы узнать цену боли. Его слегка подлечат, абы не упал в обморок, перевяжут, но не больше. Чтобы в следующий раз он как следует подумал, прежде чем вытворять то, что вытворил с тобой.
Судя по взгляду, Рэми не понимает, не осмеливается понять, но поймет, Кадм в него верил. Только сейчас целитель смотрит то ли ошеломленно, то ли с гневом, и для кого-то это было бы опасно, ведь в руках Рэми нити чужих судеб. Но… как бы он зол не был, а братьям не навредит. Скорее себя изведет.
— Но… но… — Рэми осекся. — Ты не понимаешь… он не виноват… он… что он…
— Тебя ненавидит, дружок, — усмехнулся Кадм, и Рэми вздрогнул. — Боги, какой же ты… дурак, Рэми. Вместо того, чтобы поговорить, как всегда это делаешь, ты закрылся от своего принца. И все опять понял неправильно.
Он всегда понимает все неправильно, когда это касается его самого. Будто не верит, что его можно любить. Не хочет этой любви, считая себя недостойным. И эти глупости придется из него выбивать, ведь недоверие Рэми может стоит им дорого.
Ах, Мир, Мир, вот зачем было все это?
Солнце на миг зашло за тучу, и в зале стало как-то тускло. Где-то за спиной Тисмен перевязывал шипящего Мираниса. Шуршал по стенам, опускаясь, щит Виреса. Все закончилось, пожалуй, им больше нечего тут делать. Кадм подошел к Рэми, хотел положить ему руку на плечо, увести из этой залы, как мальчишка вдруг зло вырвался:
— Не тронь меня! — выкрикнул он.
Стало вдруг тихо. Совсем тихо. И Кадм понял, что все замерли, глядя на целителя судеб, все, даже измученный поркой принц. А смотреть было на что: мальчишка выпрямился вдруг, выразительный взгляд его засверкал гневом, а ладони сжались в кулаки. Да он злится… Точно злится! Вот же заноза в заднице, а?
И вновь вокруг все потемнело, а по паркету поползли тени птиц. Они метались за окнами, вокруг купола, и орали так, что уши резало. Но стоило Рэми только начать говорить, как все вокруг стихло… будто ждало, ловило его слова:
— Вы… вы с ума посходили! — выдавил Рэми. — И с вашей гордыней, и с вашими уроками! Арханы, гордые, воспитанные, а как последние рожане! Надоели!
И вновь все утонуло в криках птиц, а Рэми развернулся и пошел к дверям.
«Ты же его так просто не отпустишь?» — достучался до Кадма Миранис.
«А ты так о нем беспокоишься, мой принц?» — съязвил Кадм, и вздрогнул, когда следующие слова наследника обожгли гневом: «Иди за ним, идиот! Вы его разозлили, так теперь и расплачивайтесь!»
Вы разозлили? Миранис, как не странно, все понял правильно, а вот Рэми, судя по всему, ничего понимать и не собирался. И Кадм зло усмехнулся, направляясь в дверям. Он очень хорошо знал, как расплатиться с веселым мальчишкой, как заставить заткнуться и гнев Рэми, и птиц, бурящих мозг криками.
Он толкнул створки дверей, посылая зов, и даже не заметил поклонившихся ему дозорных. Сейчас он видел только Рэми, почти бежавшего к дверям, выходящим из коридора. А ведь почти дошел, но Кадм знал кого звать. И у самых дверей перед целителем судеб появился, поклонился ему плечистый, высокий мужчина.
— Кажется, вы ищите сильного противника, мой архан. Могу ли я вам помочь?
Илераз молодец, все понял правильно. Один из лучших боевых магов, высший, которому дозорные даже в подметки не годятся. Отличный противник для разъяренного целителя судеб. И остановившийся Рэми, кажется, тоже это понял.
— Щит! — приказал Кадм дозорным: если в драке будут жертвы, Рэми никогда себе не простит. И в тот же миг мальчишка атаковал! Сильно, бездумно, со всей злостью! Задребезжали, осыпались осколками окна, растянулись в улыбке тонкие губы Илераза, и Кадм сказал другу: «Шкуру спущу, если его ранишь».
«Я его?» — удивился Илераз, выпрыгивая в окно. Птицы сразу заткнулись и спрятались: Рэми, охваченный огнем магии, им не нравился. Выбежали на балконы, прильнули к окнам придворные и слуги, укрыли их щитами бдительные дозорные, и по саду разлился пряный аромат магии.
Такой битвы дворец давно не видел. Все вокруг искрилось и сияло. Рэми нападал горячо, безумно, Илераз легко уходил от ударов, сад укутался синим туманом, в котором вспыхивали яркие сапфировые вспышки. И, поняв, что ничего мальчишке не станет, не под присмотром Илераза, Кадм вернулся в свои покои.
Неинтересно. И надо закончить пару дел: когда Рэми успокоится, их всех ждет сложный разговор. Пора выяснить, что произошло в покоях принца. И кто убил целителя судеб.
***
