Майк зарычал, рванулся в путах, выкрикнул что-то на незнакомом языке, глаза его сверкнули в полумраке подземелья, и Рэми вновь повторил:
— Не бойся!
Это зверь… просто раненный зверь… раненный и напуганный, стремящийся к смерти, как к единственному спасению. И нет в этом теле человеческого разума, быть не может. Но Рэми с детства умел обходиться с любым зверьем. Он просто забылся… себя забыл, всех забыл. Опустился на корточки, позвал ласково, вплетая в слова целительную магию:
— Иди ко мне…
Майк повиновался. Нехотя, все так не переставая рычать. Упали на землю его путы, вздохнули за спиной дозорный.
— Иди ко мне…
Майк опустился на четвереньки. Посмотрел в глаза, чуть заразив безумием, и его ужас все тек, тек через Рэми ровным потоком… но не души не трогал. Это не его эмоции. Не его и не Майка. Это навязанное извне, чужой магией…
И Рэми распахнул душу, улыбнулся, протягивая к зверю руки, и вновь позвал. Даже не шевельнулся, когда Майк подошел ближе, потерся щекой о его пальцы и… вцепился зубами в запястье… Раненный зверь, напуганный и беззащитный…
Рэми звал и звал, а зверь в облике человека неуверенно подполз ближе… приластился к ладоням, замурлыкал почти и подчинился короткому приказу:
— Отдай мне это…
Легло в ладонь Рэми что-то маленькое и прозрачное, сомкнулись сами собой пальцы, и в глазах Майка быстро начинал возрождаться разум… А Рэми… Рэми вдруг стало жарко… и так страшно…
— Проклятие! К принцу беги, — выкрикнул за спиной дозорный. — Все вон отсюда!
И сразу же едва слышное:
— Арман нас теперь точно убьет…
***
Виссавия проснулась на руках брата. Удивленно посмотрела в синие глаза Радона, села на мягкой прибрежной траве, и, посмотрев, как серебрится лунный свет на волнах озера, тихо спросила:
— Зачем?
Вокруг было тихо и на удивление спокойно. Цвели у озера, кидали в воды лепестки розы, мягко шелестели за спиной березы, струилась меж стройными стволами тропинка.
— Красиво у тебя, — улыбнулся Радон. — Не всегда так было… в последний раз, когда я приходил в твои чертоги…
— Зачем? — переспросила Виссавия.
— Чтобы ты не утопила свой клан в боли, — ответил Радон.
Виссавия промолчала, удобно устроилась в объятиях брата и взглядом нашла Рэми. Вздрогнула, прошептала:
— Он…
— Жив. И будет жить, пока живет Миранис. А принц моей Кассии… принц, увы, проживет недолго. Но твоему Эррэмиэлю не обязательно за ним идти.
— Нериану!
— Разве это важно? — усмехнулся Радон.
— Неважно, — согласилась Виссавия. — Я слушаю тебя, брат.
Мираниса ей не было жаль, но Нериана она так просто Айдэ не отдаст.
<p>8. Миранис. Телохранитель </p>Раньше, чем Майк успел понять, где он и зачем, кто-то толкнул его в стену, грубо, безжалостно, так, что кости хрустнули. Пахнуло силой, невыносимо, подхватила невидимая волна, повела по кладке до низкого потолка… и только тогда Майк понял, кто его мучит… и глазам своим не поверил.
— Не надо, мой архан… прошу, пощади…
Он не знал, что он натворил. Не знал, почему его темные глаза полыхают гневом, не знал, почему белые манжеты на его руке испачканы кровью и почему в этом подземелье нет никого… кроме них и лежавшего на ложе трупа.
— Не надо… мой архан… умоляю… — едва слышно выдохнул Майк, и невидимая волна потянула его вниз, к полу, почти мягко. А Рэми оказался рядом, сжал шею Майка тонкими пальцами, прошипел:
