Ну и пусть. Лия возвращалась в замок лишь вечером, счастливая и умиротворенная. И всегда морщилась, когда возле ее покоев замирали молча стражники, когда ей передавали просьбу Армана прийти на какой-то прием… когда приходилось терпеть косые взгляды кого-то из придворных… у нее до сих пор не было харибы. Все это знали, но все молчали… Лия же ловила на себе сочувственные взгляды брата и молча злилась. Вот зачем ее туда таскать, если жалеет?
Арман хороший… хоть и кажется строгим, но хороший.
— Моя архана! — встретила ее как-то у дверей рыжеволосая, хорошенькая девушка. — Моя архана, помоги увидеться с Арманом!
Лия лишь раздраженно передернула плечами. Вот ради встречи с братом с ней пытались подружиться нередко. Не понимали, что Арман меняет любовниц чаще, чем меняется погода, а все равно все мечтали стать следующей…
— Ты рожанка, тебя он даже не заметит, — тихо ответила она, намереваясь пройти мимо. Но девушка не успокаивалась:
— Пожалуйста!
А Лия смотрела лишь на идущего к ней дозорного. Смутилась, когда высокий мужчина ей поклонился, с испугом взяла из его рук конверт, скрепленный печатью наследника. И, прочитав, задрожала…
— Моя архана? — спросил кто-то из охраны, но Лия уже метнулась в сторону покоев брата.
Сама не помнила, как добежала, как оказалась в объятиях у Рэми, как спросила едва слышно:
— Почему, почему?
— Почему что? — мягко спросил брат.
— Они… они хотят, чтобы я пошла со свитой принцессы… в Виссавию… но, но ты говорил…
— Останься тут, — сухо ответил Рэми, усаживая ее в кресло. — Никуда не уходи из моих покоев, пока я не вернусь.
Кто-то подал ей чашу с питьем… кажется, та самая рыжеволосая девушка, Лия уже и не понимала кто… Она знала только одно… ей нельзя в Виссавию! Как и ее брату!
***
Отец все же нашел Мираниса и заставил наследника явиться в тронный зал. Вновь приходили какие-то люди, вновь склонялись перед троном с глупыми просьбами, а Миранис даже не думал их слушать. Зачем? Все равно ему через пару дней убираться в Виссавию. Улыбаться виссавийскому вождю и представлять эту дурную кузину, Калинку, который Миранис терпеть не мог с самого детства. Слишком шумная, слишком яркая… слишком неприступная.
Собственную кузину в постель не затянешь, совесть не позволит. И другим особо не отдашь… гордость помешает. Вот и приходилось за ней присматривать, а ее кавалеров — разгонять. Что Калинка, конечно, понимала неправильно. Тосковала, что никто ее не любит, никто не хочет замуж брать, выдумывала прочие девичьи глупости… впрочем, теперь возьмут. Правда, по слухам, она опять не рада. Вот уж эти девушки… вечно им все не так да не этак…
Солнечный свет уже потемнел к вечеру, отразился золотом от полированной синевы колонн, когда в зале что-то едва изменилось и повеяло холодом… странно знакомым холодом.
Дернулся за спиной Мираниса Кадм, что-то прошептал Вирес, и на дорожке появился кто-то, кого никто не ожидал увидеть: Рэми. Без спроса, да когда он, собственно, спрашивал? С горящими синим огнем глазами, излучающий такую силу, что покачнулись более чувствительные высшие маги.
— Всем выйти, — приказал Вирес.
