Тихо, мягко, но его голос, переданный магией, услышали все. И в зале вмиг стало пусто, остались лишь повелитель, Миранис и их телохранители. Правда, от сплетней это не спасет. И весь замок будет гадать, что именно так разозлило телохранителя, что тот осмелился явиться без спроса.
Посмел бы Миранис так себя вести, влетело бы от отца… Рэми… Рэми не тронет никто. Ибо целитель судеб! Ибо наследник Виссавии. Дорогой гость, который ведет себя как хозяин.
Но Миранис никогда и не думал его принимать как гостя. Тем более — сейчас. Это его телохранитель, ради Радона, они связаны узами богов, и что из того, что он виссавийский наследник?
Миранис поймал на себе гневный взгляд и вздрогнул: Рэми смотрел так, будто хотел убить. А этот убить может, пусть случайно, пусть потом будет сам мучиться, хотя не успеет помучиться и бросится следом, но может. Неужели зол на своего принца? В первый раз после посвящения? И стало вдруг и страшно, и смешно. Миранис так усиленно добивался такой реакции и вот, добился, знать бы еще чем.
— Ты… ты… — выдохнул Рэми, посмотрев так, что сердце кольнула игла страха. — Со мной делай, что хочешь, но моя семья! Как ты посмел тронуть мою семью!
Так вот оно как? Миранис усмехнулся, покорив себя за медлительность: надо было раньше поговорить с Рэми. Надо было, но теперь уже что? Поздно.
— Рэми, позволь объяснить, — вмешался Вирес, но Рэми уже не слышал никого и ничего.
В закатном мареве его глаза, руна на его лбу, сверкали как звезды, и аромат его сил горчил гневом. Сладостным гневом. Боги, это же высший маг, маг! Сильный и властный, а вел себя как изнеженная собственной добротой девчонка.
Миранис приподнялся со змея, довольно облизнул губы. Гнев Рэми сочился по зале синим туманом, кружил хороводы вокруг колонн, тревожил внутри зверя, и Миранису нравилось это чувство. Нравилось видеть Рэми таким, каким он был когда-то: непокорным, дерзким, с горящей на лбу руной. Нравилось то острое чувство опасности, которое будил в нем телохранитель. Нравилось, потому что в первый раз после посвящения Рэми был не покорным, опутанным узами целителем судеб, а другом, побратимом. Равным.
Улыбаясь, уже не чувствуя и капли страха, Миранис спустился по ступеням, проигнорировал тихий окрик Виреса и улыбнулся, заметив довольную усмешку Кадма. Телохранитель силы понимал своего принца. Тоже смотрел на Рэми с любопытством и даже какой-то гордостью, и Миранис вдруг пожалел, что в этом зале был отец и его телохранители. Мешают. И ему, и Рэми. И Кадму, и появившимся, почуявшим запах опасности Тисмену и Лерину.
Миранис остановился рядом с Рэми, поймал его гневный взгляд и спросил тихо, едва слышно, но зная, что его услышат:
— Что тебя разозлило, друг мой?
И спокойный голос его, как и всегда, утишил гнев телохранителя. С Рэми надо разговаривать. Всегда разговаривать. Быть искренним. И этот урок Миранис усвоил уже давно.
Жаль, что позабыл.
— Как ты смеешь отсылать мою семью в Виссавию? — спросил Рэми, и в глазах его опять заиграло синее пламя.
Злится. И сила его все так же лучится синим светом, пьянит, как дорогое вино. Только вот злить телохранителя, увы, слишком чревато, да и за чужие ошибки Миранис не особо желал расплачиваться. Своих по уши хватает.
— Твою семью? — тихо переспросил он. — Кого именно?
— А то ты не знаешь? — прошипел Рэми. — Мою мать, Лию, Аланну…
Вот как? И Миранис вновь не сдержал язвительной усмешки:
— Аланну? Ты, надеюсь, помнишь, что она не только твоя невеста, но и моя сестра, хоть и незаконорожденная? И с ней я имею право делать что хочу, до вашей свадьбы. Если она будет.
— Ты! — выдавил Рэми. — Ты дал мне слово!
— Так я его и не забираю, друг мой, — осторожно ответил Миранис. — Но мы ведь не знаем, что ты вытворишь завтра?
— Угрожаешь мне?
— Я? Я всего лишь надеюсь, что твой драгоценный клан не вскружит тебе голову настолько, что ты сам забудешь о своей семье, о своей невесте, как и о службе мне. И нет, я не отсылаю твоих, — он акцентировал слово «твоих», — родных в Виссавию. Я лишь подумал, что тебе будет спокойнее, если они окажутся рядом с тобой. Так что незачем на меня злиться, друг мой. Я делал это не для того, чтобы тебя наказать.
— Рядом со мной? — переспросил Рэми.
Гнев на миг угас в его глазах, сменившись искренним испугом. И Миранис вдруг понял, что Рэми на самом деле боится клана. Всерьез боится. Но пока ничем помочь не мог и помогать не собирался, да и мучить больше даже не думал:
— Это я повезу Калинку в Виссавию. И ты, мой друг, будешь нас сопровождать, как мой телохранитель. Не как наследник Виссавии, так что не бледней, не смотри на меня так затравленно, мы съездим и вернемся, вместе, я не собираюсь тебя там оставлять. И чтобы ты не бесился, гадая, что тут с твоими родными и не пытались ли их вновь достать, вы все едете с нами. Твой брат, твоя сестра, твоя мать. И твоя невеста. Надеюсь, никого ни забыл?
