— Ты не почувствовала меня тогда, я знаю, — он тяжело вздохнул. — После часто тенью появлялся рядом с тобой, все ждал. Льюис предлагал нам познакомиться, но...
Он и вовсе виновато опустил голову.
Я же не могла себе представить. Девять лет он знал, кто мы друг другу. И вот так, молчком, терпел мое безразличие.
— Но почему я не чувствовала тогда и поняла только сейчас?
— Потому что ведьминское начало в этом вопросе оказалось сильнее. Нет, я вижу крылышки. Да, дракон, но кровь не вода. Мне пришлось тебя в себя влюбить, моя красавица. Я не хочу быть для тебя владыкой, ханымом или повелителем Севера, я желаю остаться для тебя Руни. Ну что мне было делать? ЧТО?
Опустив голову, я снова постучала кулачком по его плечу.
— Получишь ты у меня еще за все. Нет, ну ханым, а тащил меня по этой дороге и правда как наемник простой. А я все переживала, что соблазнить тебя не смогу. Планы строила коварные по твоему совращению! У Ясиры советы спрашивала, как понравиться. А он... Девять лет вокруг меня ходит. Вот кто ты после этого, Руни?
— Любимый? — он приподнял бровь.
— Гад! Но да, любимый.
Мы как-то замолчали. Нет, ну желания побить Руни никуда не делось. Но такая усталость навалилась. Да и есть вдруг захотелось. И глаза слипались.
Дым вокруг нас рассеивался.
Воины генерала Вегарта старались вовсю. Они быстро подчищали в деревне за Руни и мной. Женщин рассадили вокруг кострища, и перевертыши во главе с тем самым беловолосым воином стаскивали им провизию, какую могли найти.
Фера Ове же этот тигр привязал к дереву с мертвой девушкой, прямо к ее телу, чтобы лоб в лоб. Чтобы, кроме ее глаз, этот жирдяй ничего больше не видел.
И меня от такой изощренной пытки аж передергивало.
— Кто он? — тихо спросила у Руни, указывая на него.
— А это мой военачальник Джиан Лютый, — его руки стиснули меня крепче. — Деятельный, безжалостный к врагам, но вот женщины... Они его слабость. Не терпит он, когда они под раздачу попадают. Так что отправлю его расчистить северный тракт, пусть душу отведет.
— Женат? — и стоило спросить, так меня и вовсе в тиски сжали. — Руни, я просто проявляю любопытство, потому что вижу, что приказы раздает он.
— Это потому что я сейчас не в том состоянии, чтобы деятельность разводить. Прилетели меня выручать, так и чего мешать. У меня такое впервые. Все чаще я их из беды выдергиваю. Так что он там не просто так такой деятельный. Своего повелителя и его истинную спасает.
— Вы друзья? — догадалась я.
— Ну так, Касси, со своим военачальником лучше дружить.
— Так он женат?
— Нет, — проворчал мой волк, — а ты точно связь нашу не чувствуешь? Ну хоть немного?
— А любви тебе мало? Нет, ну что за мужчина! Я же тебя и в бане соблазняла. И платья эти на себя цепляла... Думала по первой, что ты и вовсе не смотришь на меня как на женщину. А он девять лет молчком где-то ходил!
— Плохо соблазняла, — выдохнул он мне на ушко. — Не старалась. Не верю!
А взгляд такой хитрый. Глаза горят алым.
— Все равно побью. И коту имя не сменю. Вот назло Руньярдиком и останется... А где он? Жив?
Я всполошилась.
— Жив, конечно. Яшка о нем позаботится. Пацана я тоже себе заберу. Не сыном, конечно, там мамка имеется. Но толковый с него целитель выйдет. А у нас в доме лекаря-то и нет. Бабушка не молодеет. Янка появилась. Зачем кого-то искать, когда пацан уже есть, выучить осталось.
— Я Янку не отдам, — возмутилась. — Не знаю почему, Руни, но как ее голос услышала: что-то во мне изменилось. Я за нее здесь такое устроила. Оставь ее с нами. Прошу.
Он кивнул.
— Мне ребенок не помешает. Пусть растет помощница.
Он устало прикрыл глаза. Казалось, его вообще мало интересует, что творится на поляне. А между тем дым развеялся. И стали видны горы тел, что поскидывали воины Руни за деревьями дальше палатки. Видимо, они нашли и тех, кто пытался сбежать от гнева моего волка.
— Что будет дальше? — тихо спросила.
— Женщин на повозки и в Рэдкаим. Сопровождать их будут мои оборотни. Вегарт же со своими драконами встанет на крыло и по небу домой.
— А мы?
— Мы, — ладонь Руни скользнула по моей щеке лаская. — Ты когда-нибудь летала верхом на генералах?
— Ну, я предпочитаю волков, — шепнула и поморщилась, потому как спина болела.
— И правильно, — Руни закивал. — Чешуйки твои начинают тихо исчезать, дальше крылья. Первые подобные обороты очень болезненны, потом легче будет. А уж когда полный оборот пройдешь...
— А разве могут летать те, в ком кровь ведьминская? — усомнилась я, поглядывая себе за спину.
— Ну, я же волком бегаю, — голос Руни стал таким самодовольным. — И ты у меня красивым драконом по небу полетишь. Главное, попку не отъесть, чтобы крылья подняли.
— Гад, — прошипела я.
— Любимый, — поправил он. — Как же, Касси, я тебя долго ждал. И прости, что не хватило мне смелости в замке твоего отца показаться. Я боялся, что ты возненавидишь меня только за то, что ханым и перевертыш. Что ненависть твоя с возрастом не исчезла. Прости. За все прости.
