— Даром что ли ты ящер? — я тяжело выдохнул, страх за свою женщину сжимал сердце. — Кассандра красивая. Они не станут ее калечить. Слишком ценный товар, — я как мог, успокаивал сам себя. — Найду, перегрызу всем глотки и заберу ее сюда и еще...
Схватив поддельный свиток, я отправил его в огонь в камине.
— Это само собой, Руни, — Льюис тоже поднялся, — никто ничего не переписывал. Не знаю, что двигало девочкой, но об генерала Ордо у меня давно чешутся руки.
— Так почеши, — я вытащил из стола нож и засунул его в специальные ножны в сапоге. — Сабрину эту забери во дворец, остальных — сошли к красноглазым на границу. Там этому скользкому червю и место.
Улыбнувшись, Льюис кивнул на прощание Амме и пошел на выход. Я, обняв ее, последовал за ним.
Не зря я зверь, мне найти в лесу группу бешеных куда проще. Главное, сдерживать себя и не скатиться в бездну безумия.
Разлепив веки, я посмотрела через металлические решетки клетки на хмурое небо. Рядом на дощатый пол старой телеги падали мелкие капли.
Проклятый нескончаемый дождь!
Поежившись, крепче обняла колени, прижимая их к груди. Нестерпимо холодно. Так что стучали зубы. Щелкая пальцами, пыталась призвать огонь, но ничего не выходило. Магия словно окончательно покинула меня.
Рвано выдохнув, попыталась плотнее укутаться в ту тряпку, что мне выдали.
— Осторожнее, справа! Не увязните колесами! — От громкого окрика я вздрогнула и зажмурилась.
Уже знала, что для меня обозначало это их "Увязните". Грубо вытащат вместе с клеткой и поставят на сырую землю в лучшем случае. В худшем — в мелкую лужу. Сглотнув, я мысленно взмолилась, чтобы возница на сей раз проявил расторопность.
Лошадь заржала, телега дернулась, проехала еще немного, явно замедляясь, и встала.
— Я кого предупреждал! — прокричали рядом. — Что ты за осел такой? Там ось и так еле живая, если что — сам чинить будешь. Останавливаемся! Разбиваем лагерь, посидим здесь денек.
— Мяса нет!
— Так иди и добудь!
— И соберите воды, бурдюки пустые.
Вокруг меня все завертелось. Мужчины, несколько женщин такого вида, что жутко становилось. За те дни, что я безропотно сидела в этой клетке, успела изучить своих похитителей.
В основном — перевертыши. Оборотни в худшем своем проявлении. Немытые. Волосы в мелких колтунах. Одежда — старье, которое от грязи стояло колом. Банда или свора, как они сами себя называли. А по мне обычные разбойники с большой дороги. Отправь мой отец своих людей, они бы отбили нападение без особого труда.
Наемники же... Те никогда не рискуют своими шкурами. Вот и бросили меня, чтобы их не зацепило.
— Выгружай девку!
— Опять ее таскать, пусть ногами идет... — Так драконесса же! Вдруг обернется?
— Да какая там драконесса? — В голосе говорившего слышалась явная насмешка, или даже издевка. — Она же пуста, и зверя там уже давно нет.
Услышав такое, вспыхнула возмущением и тут же осеклась, ощутив, как в душе разливается горечь. Нет, мой дракон все еще был со мной. Я ощущала его присутствие, смотрела через его глаза на этот мир, но... Он слабел так же, как и моя магия.
Совершив однажды оборот, я более не могла его повторить. Не хватало сил... Сжав ладонь в кулак, укусила фалангу указательного пальца, чтобы не расплакаться.
— Выпускай ее! Привяжи к дереву веревку и на шею петлю накинь, чтобы бежать не вздумала.
От этих слов душа заледенела. Шаги. Кто-то запрыгнул на повозку. Мне хорошо было видно старые грубые сапоги из мягкой кожи. У клетки остановился мужчина и присел на корточки. В поле моего зрения оказалось его лицо. Грубое, в щербинках. На губе глубокий шрам. Но страшным его делало не это — а глаза. А вернее, взгляд — жестокий, холодный, расчётливый. И если уж откровенно, то мертвый.
Он усмехнулся, обнажая крупные желтые клыки.
— А может нам не продавать тебя? — Он просунул руку между ребер решетки и, выдернув кулак из моего рта, сжал подбородок. — Красивая. Этого у вас, высокородных, не отнять. Еще, поди, и чистенькая. Жаль, что очень уж быстро становитесь потаскушками и идете по рукам.
Я собиралась с силами, хотела ответить ему, но не могла. Тело пробивала мелкая дрожь.
— Молчишь? — Он издевательски приподнял бровь. — Ну хотя бы не истеричка. В этот раз нам повезло. Твою предшественницу, визжащую магичку, пришлось удавить как котенка. Эта курва всю дорогу вопила, как умалишенная. Даже кляпы не спасали. Не выдержали. В канаве ее притопили, прямо мордой в лужу глубокую окунули, чтобы она, наконец, умолкла. Баба тупая! — Он сплюнул и снова уставился на меня. — Интересно, много ли за тебя дадут на невольничьем рынке? Как считаешь?
Я продолжала молчать, внутренне содрогаясь, представляя свое ближайшее будущее.
— Ну, что ты там с бабой милуешься? — гаркнул кто-то сзади. — Половина колеса увязла. Тащи ее оттуда. Или сдохла? Что-то все молчит.
— А эта умнее предыдущих оказалась, — захохотал щербатый. — Цены кобылице не будет.
