Согнувшись, мужик довольно ловко для мощной комплекции достал из сапога нож.Кот отвлекся от телеги и, сев, заинтересованно глянул на бродягу.
Разбойники — это он уже понял.
Но чтобы такая большая группа простых людей и в этих местах? Оборванцы без магии и так далеко зашли в земли оборотней? Это смущало. И стоянка их временная, видимо, дальше путь держат. Задрав лапу, кот почесал за ухом. Блохи заедали.
— И что ты этой зубочисткой собрался делать? — Несмотря на довольно вызывающий тон, мужик, держащий в руках бочонок с протухшими карасями, попятился...
Кот зевнул. Что будет дальше, он и так знал. Насмотрелся за жизнь свою звериную. Много брани, а после вялый мордобой. При этом завалят того, кто нашел порченое, потому как у этого сброда правило одно: «Кто слаб тот и виноват».
Поднявшись на четыре лапы, кот запрыгнул на телегу и нашел искомое. Запах чистого... Он был ему знаком. Одежда из мягкой ткани. Немного помучавшись, зверь откинул крышку большой плетеной корзины и засунул свой любопытный нос в ее содержимое...
...Как улепетывал с поляны кот, таща в зубах мужские штаны из мягкой кожи, увидел разве что старый повар. Он сидел под деревом, прижимая к груди бурдюк с крепленой медовухой, и не мог поверить своим глазам. Мало того что наглое животное забралось на телегу, так еще и давай уворованный из дорогого обоза товар перебирать. Неспешно так, со знанием дела. Разворачивать шмотье и разглядывать. Лапкой и так, и эдак, и перевернет. А после, выбрав те самые штаны, эта усатая рыжая рожа, сложил их, схватил зубами и стал тикать.
Да и не удивился бы мужик, если бы это волк был или лев горный. Ну, медведь или еще какой-нибудь хищник большой. Что он перевертышей не видел? Видел и даже валил. Но нет же — кот простой. Обычный. Наглая полосатая морда. Ему по щиколотку ростом будет. Ни разу не оборотень, потому как и не было среди того люда таких.
— Допился, — шепнул разбойник, когда это хвостатое ворье мимо него с теми самыми штанами и проскочило.
Откупорив пробку, он поднес бурдюк ко рту, сделал большой глоток и занюхал рукавом куртки. Тряхнул косматой головой и вновь уставился на кусты.Ни кота, ни штанов там уже не было.
— Не... привиделось, — он сделал еще один глоток. — Ничего не знаю, и все тут.
Откинувшись на ствол дерева, повар решил, что лучше всего в данной ситуации просто упиться. И тогда с него и спросу не будет. И вообще, не его дело за шмотьем следить, он и половники свои не всегда уберечь мог.
***
— Руни, — Касси боязливо коснулась моего запястья, отвлекая, — а что ты делаешь?
— Не мешай, — шикнул я на нее.
Она недовольно засопела, но послушно села рядом, сложив руки на коленях.Я же пытался вывести своего пушистого подельника на тропинку, где не было ни кустов, ни низких веток молодых деревьев. Бедному коту и без того было сложно тащить эти штаны через траву. Его от веса то уводило вправо, то влево, но он, проявляя упорство, шел, перебирая лапами.
Боец! Непременно нужно мясом накормить. Заслужил усатый.
— Ой, Руни, опять этот кот! — воскликнула Касси с умилением, стоило из кустов показаться полосатому хвосту и заднему филею. Штаны опять зацепились за что-то, и он пытался протащить их хоть так.
— Сиди и не двигайся, — мягко приказал я и, спрыгнув с телеги, пошел спасать ситуацию. Усатый сам уже не справлялся.
Подняв увесистого кота, дернул из его зубов обнову для своей орины. Он фыркнул, но штаны выпустил. И взгляд такой довольный. Допер!
Я усмехнулся: с детства котов любил. И сейчас отшвырнуть этого в заросли просто духу не хватило. Нет, ну что дикий, то понятно, только вот ему от этого легче выживать не становилось.
— Руни, а что он принес?
Касси забавно поглядывала на нас.
— Так подарок. Наряжайся.
Не спуская с рук кота, я кинул ей штаны. Поймала, развернула. Изящная бровь удивленно приподнялась. Хлопнув ресничками, она уставилась на нас.
— Это... как? — подумала немного, прищурилась и выдала: — Ведун ты, значит! Даже не думай после такого подвига моего героя без угощения оставить. Неси его сюда, буду благодарить.
— А, может, меня? — уточнил возмущенно, потому как заслуга-то была не совсем хвостатого.
Но куда там. На меня теперь и не смотрели. Глаза моей истинной горели от нетерпения заполучить этот ушлый комок шерсти.
— Касси, он дикий, — предупредил я.
— Он кот, — она просто засветилась от счастья. — Я всегда хотела котенка. Бегала на конюшню и подкармливала там кошку. Но... Отец не позволял приносить домой. Бранился так, что прислуга разбегалась. Животные — это недостойная орины блажь, — ее голос упал до шепота.
Я снова ощутил заполняющую душу злость. На себя и на проклятого генерала Ордо. Желание придушить его своими руками становилось навязчивым.
— Переодевайся, Касси, пока здесь никого нет. Рубашку возьми мою, — как можно спокойнее проговорил, отворачиваясь от телеги. — Будет тебе кот. Хоть весь дом ими заполни, — а вот это я произнес куда тише, скорее себе, чем ей.
