— Ведьма ты, девочка, и сильная. Зверь в тебе есть, и ему от твоей трусости плохо. Волк Руни оттого и силён, потому что питается силой ведьминской. А твой ящер слаб, не способен к обороту. Но это я тебе потом всё расскажу. Уговори его здесь хоть на две ночи остаться, тебе он ни в чем не откажет. Всё, что захочешь, сделает.
— Почему?
Она улыбнулась.
— Я не его истинная, — зачем-то уточнила.
— А хочешь ей быть?
— А если бы захотела?
— Бери, Касси. Любого бери, ты же ведьма. Запомни, милая, ведьм мужчины почитают, потому как родить может от любого. Ей нужно только пожелать этого. А уж если ведьма влюбится, то мужчина всю жизнь возле неё от страсти гореть будет. И никакую истинную он не заметит и не захочет.
— Никогда о таком не слышала, — я пожала плечами, не совсем доверяя её словам. — Ясира, разве может быть связь сильнее, чем у истинных?
— Да, настоящая любовь. Слышала о такой? Это когда не зверь желает, а человек любит, — она тихо засмеялась. — А ведьминская магия быстро второй ипостаси все лишние хотелки отбивает. Наивная ты просто ещё, девочка. Видно, что жизни не видела. Откуда только этот волк тебя ведёт? Из какой золотой клетки вынул? Но это ладно, разберусь. — Она отошла от меня на шаг и оглядела. — Что ж, не могу не признать, что собой ты хороша. Фигура ладная, взгляд... А родной цвет глаз какой, бирюзовый или карий?
— Да карие у меня глаза, — проворчала. — У мамы бирюзовые были.
— Ага, ладно. Тут от моих девочек наряды остались. Они у меня все повыше тебя будут и пошире в бедрах. Выдам тебе пару платьев, чтобы себя в доме уютнее чувствовала. Зеленое, помню, было и нежное персиковое. Тебе к лицу подойдут. Бедный волк слюной подавится. Веселье будет. Сейчас я их достану. Ты, девонька, переоденешься, и начнем тебя ведьминской науке незаметно от мужских глаз учить. Ох, веселье будет, а ты, когда мне помощь потребуется, уж точно не откажешь.
— Да, орина я, — я развела руками и тихо созналась. — Нет у меня магии. Когда-то была, а сейчас... — Щелкнув рукой, таки выпустила скромный огонек. — И это не всегда выходит.
— Потому что силу призываешь как драконесса. Наверное, поэтому Руни запретил мне говорить с тобой, боится, что покажу, как силу вернуть, и придётся ему следить за тем, чтобы ты с ней в дороге не заигралась. Только вот мужик он. И, как все остальные, уверен, что его мощи хватит, чтобы беду от вас обоих отвести. Да только всякое случается, и нелишним будет, если и ты кое на что способна будешь. Ой, нелишним!
Я облизнула нижнюю губу. Ее слова заинтересовали меня. Задели за больное. Но в то же время я не знала, кто эта женщина. И стоило ли доверять ей? Что-то скрывать от Руни... Все это казалось подозрительным и настораживало.
Но...
Но что я потеряю, если поверю? Да ровным счетом ничего. Возможно, смогу вернуть магию... От этой мысли даже сердце быстрее забилось. Мне так не хватало моего пламени. Веры в свою силу, в то, что не беспомощна.
— Вижу, сомневаешься, — хозяйка подошла ближе. — И правильно. Нельзя слепо верить каждому. Но обещаю — не обману. Мне за тебя твой волк голову снимет.
— Он не мой, — пробормотала я растерянно.
— Так исправь это. И начнем мы с платьев. Это там в дороге безопаснее «братцем» прикинуться, а в доме да в одной спальне лучше выглядеть красивой, нарядной и желанной. Разве ты бы не хотела такого мужа, Касси? — Она указала на окно. — Нам богами дан великий дар самим выбирать мужчину, а не ждать, пока какой из них укажет на нас пальцем...
— Значит, моя мать точно ведьмой не была, раз выбрала моего отца, — пробормотала я.
— Не все так просто в этой жизни, моя девочка! — Ясира печально выдохнула и вдруг обняла меня за плечи. — Боль в тебе чувствуется, да такая сильная, что хочется защитить. Невыносимое чувство для меня как для матери. Ты прости ведьму деревенскую, культуре нас не обучают. Все у нас просто и души открытые. А что до мамы твоей... Охотятся на нас, Касси. Пустынники. Имперские драконы и с юга, и с севера. Те, что пару найти не могут, а наследник нужен. Даже маги и те поглядывают, чтобы через нашу кровь силу в своих отпрысках увеличить. И там уже не до любви. Не сгинуть бы под натиском мужика расчетливого. Поэтому говорю, держись этого волка. Так раз в жизни свести может, чтобы такой и у твоего подола. Вот стой здесь и думай, а я за нарядами.
Выпустив из объятий, она быстро вышла, оставляя меня одну у окна. Руни закончил с дровами и теперь собирал их, оттаскивая в низкое деревянное одноэтажное строение, которое, скорее всего, и являлось баней.
Дома мы мылись в подобной, но выложенной из камня. Отец считал роскошью греть и таскать нам в комнаты горячую воду. Бочки наполнять, сырость разводить.Вон есть баня для прислуги. А мы с Сабриной и не возражали. Любили очень попариться. Как она говорила: косточки прогреть.
— Хоть что-то привычное и мне знакомое, — пробормотала, прикрывая окно шторой.
