Побледнела, закивала. А после быстро пробежала мимо меня в комнату, схватила ночную рубашку с кровати и помахала уже ей.
— Пойдем, Руни. Сегодня я буду спать рядом с тобой чистой и красивой.
«Да, твою же...» — взвыл я, втягивая через зубы воздух. Уж больно соблазнительная картина вырисовывалась.
Мимо нас прошел Рыжик, и, задрав хвост трубой, провел им по моим ногам, а после, скользнув в комнату, нагло увалился на кровать и, задрав лапу, принялся нализываться. Я зло цокнул, сообразив, что этот мешок с шерстью получит этой ночью куда больше меня.
Ну блохастый!
Но отправить наглого кота снова на кухню не успел, Касси схватила меня за запястье и потащила за собой. И я пошел. Мой взгляд блуждал по красивым распущенным волосам моей женщины. Хотелось протянуть руку и зарыться в них пальцами. Ощутить их мягкость.
«Все будет, — успокаивал я сам себя. — Она придет ко мне. Опустит голову на мое плечо, и я почувствую их шелковистость на своей груди. Нужно только подождать. Она сама захочет быть моей... Или я сдохну у ее ног отвергнутым!»
Я уже понял, что в моей девочке больше от ведьмы, чем от драконессы. Вот так неожиданно для себя я оказался в шкуре лучшего друга Льюиса, который столько лет любит мою племянницу Юниль, а она в нем не более, чем некровного братца видит. А теперь и мне придется из кожи вылезти, чтобы соблазнить свою ведьмочку и не спугнуть.
«Зараза!» — выругался я, следуя за ней как привязанный.
Касси открыла дверь и скользнула на улицу. Холодный воздух мгновенно набросился на нас хлестким порывом.
— Ты почему без куртки? — спохватился я.
— Да не подумала, — она обернулась на меня. — Но ты ведь можешь потом принести?
Поджав губы, я смекнул, что в данной ситуации ей быстрее добежать до бани, поэтому я ускорился. Затащив ее в теплый предбанник, упал на лавку и, сложив руки на груди, застыл. При этом следил за каждым ее движением. Словно одержимый.
— А там же можно раздеться? — Она заглянула в небольшую помывочную. — Здесь и стол, и лавки, и тазы. Так здорово! Ты скажи, сколько мне можно воды истратить, чтобы тебе осталось.
Она повернулась ко мне и просияла.
— Хоть всю, — пробормотал я. — Еще натаскаю.
— Нет, я экономно. Ночь на дворе, а ты устал. — Она прошла дальше. — А парилка большая? Ух ты, и правда веничек.
Я стиснул зубы. Моя фантазия просто не давала покоя. Это пытка...
Мысленно я уже отхаживал эту ведьмочку тем веничком пониже спины. И слышал ее стоны удовольствия. Выдохнув, уставился на потолок.
— Ничего, доберемся до Рэдкаима. Я тебя там пропарю, милая, — тихо прорычал, чувствуя, как зрение становится звериным. Моргнув несколько раз, взял себя в руки.
Я терял самообладание. Терял себя, становясь нетерпеливым. И только желание быть для этой малышки любимым и единственным помогало держаться.
Это было для меня важным. Знать, что нужен. Чувствовать, что меня хотят. Страстно. Что в моих руках женщина не потому, что она должна, а потому, что желает.
Меня желает как мужчину!
Без этого мне никакая связь истинных не была нужна. Наверное, потому что подсознательно я боялся увидеть в глазах той, кого люблю, страх и омерзение. Именно так смотрели женщины на моего отца. Ненависть. Брезгливость. Они страстно желали лишь одного — чтобы он сдох, как псина, и не отравлял своим присутствием им жизнь.
Меня передернуло. За всю свою жизнь я не тронул ни одну, потому что знал — есть она. Моя Кассандра.
Другие... Нет, они не тревожили душу, не вызывали вожделения. Я ждал ту, что скрылась от меня за дверью помывочной и теперь гремела там ковшами и тазами.
Моя малышка. Драконесса с ведьминской кровью.
Положив руку на пах, я оттянул ткань штанов. Как же все там тесно.
Касси снова загремела. Я мысленно представлял, что она там делает. В каком виде деловито разгуливает. Нос уловил травяной аромат мыла. Моется.
Запустив клыки в нижнюю губу, ощутил привкус крови. Не выдержал и поднялся с лавки. Подошел к двери, отделяющей меня от той, что затмевала солнце, и прислонился к ней лбом.
Мука... Да, теперь к аромату малины добавилась ромашка и что-то еще... С горчинкой. Слух уловил девичье мурчание. Кажется, она пела песенку.
Зарычав, я рванул на выход и застыл на пороге бани, подставляя лицо холодному ветру.
«Справлюсь, — твердил я сам себе. — Мне нужна ее любовь. И только она. Я не зверь! Больше не зверь. Я уже давно человек. Все выдержу, потому как иначе потеряю ее.»
Сев на порог, я запустил руки в волосы. Вдруг стало по-настоящему страшно. Наверное, впервые за очень много лет. А если у меня не выйдет, и она развернётся и уйдёт к другому?
Зажмурившись, я пытался гнать прочь эту нелепую мысль.
«Не отпущу, — я четко осознавал, что не смогу отказаться от нее. — Я просто никогда её не отпущу! Пока жив, Касси будет моей, как бы жестоко это ни звучало».
Руки сжались в кулаки. Хотелось выть.
В бане снова послышался шум. Я отчётливо уловил звук хлопающего по обнаженной коже веника. Парится.
