Остановил машину на пригорке, вышел из салона и сверху посмотрел на деревню. Обычный советский колхоз. Справные дома. В основном недавно построенные двухквартирные — несколько ровных улиц. В центре села клуб — крыльцо с колоннами, стены покрашены белой краской. Неподалеку контора колхоза и рядом магазин. Чуть вдалеке колхозная баня. Дальше за деревней фермы, мастерские, здание зернотока и прочие хозпостройки.
Внезапно я увидел деревню Попово совсем другой: покосившиеся избы, крытые соломой, бедные задворки. Редко какой дом имел шиферную крышу, это считалось признаком зажиточности. Молнией пронзило воспоминание: пожар во время грозы, горит соседский дом. Тушат всей деревней, цепочкой от колодца передают ведра с водой, заливают стены соседних домов, чтобы огонь не перекинулся на них. Пожаров в детстве было много, и это самое яркое воспоминание. Если, не дай бог, загорался дом с шиферной крышей, то куски горячего шифера летели во все стороны, как осколки гранаты.
Так, стоп! У Медведева есть сестра? А вот об этом я даже не подозревал. И подарка не приготовил. Кстати, а где она живет? Тут же, в Попово или где-то в другом месте? Замужем? Понятия не имею…
Ох, чувствую, таких сюрпризов будет еще много.
Вернулся в копейку, тронулся с места, подавив желание повернуть назад и на всей скорости умчаться в Москву.
Въехав в деревню, свернул на крайнюю улицу и остановился у крепкого синего забора. Была полная уверенность, что именно здесь живут родители Владимира Медведева. Круглый дом, как говорили в деревне, или крестовый. Сам помогал отцу строить. Втроем работали — я, отец и зять, то есть муж сестры… Так, а зять у меня — точнее, у Медведева — председатель колхоза. И по совместительству, мой одноклассник и друг детства. Как его зовут? В памяти всплыло веснушчатое лицо рыжего, вихрастого мальчишки с подбитым глазом. Маленький, но задиристый. Мне, здоровому лбу, в школе приходилось часто вступаться за мелкого друга. Васька. Василий Панкратов. А его жену, то есть мою сестру, зовут Зоей. Родители мечтали, что вырастет — артисткой станет. Но Зоя пошла учиться на бухгалтера. Что ж, получилось так, как получилось. Теперь Зоя носит фамилию моего задиристого одноклассника и воспитывает троих таких же рыжих мальчишек.
Прекрасно, воспоминания помаленьку проявляются на фоне знакомых с детства картин.
Вышел из машины, открыл багажник. Достал сумку с подарками, чемодан, поставил у калитки. Собака рвалась с цепи, радостно повизгивая и махая хвостом. Дружок, старый пес, который почему-то выбрал хозяином меня. Хотя я бывал здесь наездами, он всегда встречал меня вот так, срываясь с цепи и визжа от неописуемого восторга.
Из дома выбежала мать. Евдокия Федоровна, вспомнил я. Да и Светлана в разговоре тоже упоминала это имя. Отца зовут Тимофей Федорович, у них с матерью одинаковые отчества, не перепутаешь. Хотя, что путать-то? Мама и папа.
— Володя! Сынок! Что ж не предупредил, что приедешь? А Дружок как чувствовал, с утра на дорогу сидел смотрел. Он тебя издали чует!
— Сам не знал, что отпуск дадут, вот и не предупредил… — ответил виновато, осторожно обнимая маму.
Потом подошел к будке, присел рядом с собакой. Дружок кинулся на меня, облизал лицо, руки.
— Ну все, все, вечером с тобой погуляю! — пообещал ему, потрепав пса за ухом.
Он повалился на спину и раскинул лапы, подставляя открытый живот.
— Что, давно пузо никто не чесал? — рассмеялся я, почесывая его. — Солидный пес, а ведешь себя как щенок?
Я вернулся к машине, достал из салона чемодан с подарками и сумку продуктами, снова удивившись ее тяжести. Знать бы еще, что положила туда теща? Эх, жаль не догадался посмотреть в дороге.
Пройдя в сени, вошел в горницу. Разулся, снял носки, сунул их в туфли и босиком прошлепал по теплым доскам крашеного пола. В детстве так же любил ходить по деревянному полу босиком…
Родные запахи, звуки, ощущения включили память Медведева, будто сняв ограничители. Вспомнил родительский дом другим: маленькая бревенчатая избушка, оштукатуренные глиной стены, потолок низкий, окна маленькие — всегда стоял полумрак. Кухня и комнатка — это и был весь дом, в котором ютилась семья из четырех человек. И ведь жили, не задумываясь, что может быть как-то по-другому.
Теперь в доме три комнаты и большая горница. Межкомнатных дверей нет, вместо них льняные портьеры, с богатой вышивкой — цветочная гирлянды, васильки, ромашки, розы, все это перевито вьюнком. Такие же, украшенные вышивкой, покрывала на кроватях. И обязательные, обвязанные кружевом, накидки на горках подушек.
В центре дома большая печь с лежанкой, которая сейчас задернута шторкой. Но когда Медведев приезжал сюда зимой, всегда спал на теплой печи, задернув эту занавеску и просыпался от запаха пирогов, которые рано утром пекла мать.
— А где отец? — спросил я у матери. Она, словно бы не услышав вопроса, рассказывала обо всем подряд:
