Ситуация получалась, мягко говоря, некрасивая. Перед празднованием шестидесятилетия революции, когда в Москву приедут гости с почти половины мира, такого уровня скандал вокруг семьи Брежнева будет подобен взрыву бомбы. Кража со взломом, похищение драгоценностей и попытка сбыть их за границу — это дело совсем другого уровня, а не простые кутежи дочки Генсека. И то, что наши невидимые «друзья» постараются его раздуть, к гадалке не ходи. Кстати, про гадалку…
— Джуна Давиташвили принимала в этом какое-то участие? — задал я только что возникший в голове вопрос.
Генерал Рябенко удивленно поднял брови:
— Хм… Насколько знаю, нет, не принимала. Но это лучше спросить у следователей. Дело сейчас в следственном управлении КГБ, но я прошу тебя лично проконтролировать.
— Понимаю, — я не ждал от Александра Яковлевича объяснений, но он, все же, счел нужным добавить:
— Видишь ли, Володя… Я знаю, у тебя сейчас и служба другая, и задачи на этой службе совсем другие стоят. Но ты меня пойми… Ни Солдатова, ни Григорьева послать разобраться с этим делом я не могу. Они… как бы это сказать… более поверхностные что ли… Нет у них твоей хватки, понимаешь? На тебя вся надежда. Но будь осторожен — нельзя, чтобы до Леонида Ильича дошли слухи. Вопрос надо закрыть побыстрее, но тихо.
— Понятно. Разрешите идти?
— Все бы тебе шутить, Володя, — Рябенко вздохнул. — Иди уже.
От Рябенко я направился прямиком в кабинет Брежнева, как и пообещал ему при встрече. Генсек сидел за столом, перебирал какие-то бумаги.
— Не отвлекаю? — с порога спросил я. — Вы хотели видеть меня, Леонид Ильич?
— Проходи, Володечка. Не задержу тебя надолго.
Леонид Ильич, даже не предложив мне присесть, спросил сразу же прямо в лоб:
— Володя, как я понимаю, сейчас Рябенко тебе поручил проследить за тем, чтобы Буряца не болтал лишнего про Галю, верно?
Я прямо опешил от этих его слов:
— Леонид Ильич… откуда вы знаете?
— У меня свои источники информации, — загадочно усмехнулся Брежнев. — Я могу не знать о том, кого сняли с должности в Ямало-Ненецком округе или кого поставили на должность в Средней Азии. Держу, конечно, руку на пульсе, но не всегда удается сразу проконтролировать. Но здесь дело другое, про свою семью я знаю все.
Он постучал кончиком карандаша по столу и продолжил:
— Сейчас будешь на Лубянке, позаботься о том, чтобы Буряца не наговорил лишнего. И обрати внимание на то, чтобы мой зять… — Леонид Ильич недовольно поморщился, — … мой очередной зять не стал свидетелем по этому делу. Ни в коем случае. Чурбанов глуповат, под стать фамилии. Вообще не понимаю, что в нем Галя нашла.
— Хорошо, Леонид Ильич, я вас понял.
— А что Рябенко говорить мне не стал, так я на него не обижаюсь. Бережет мое здоровье, старый друг. Но я знаю, что все будет в порядке, вы справитесь. За вами я, как за каменной стеной. Иди, Володя, потом лично мне доложишь подробности.
Когда покидал Заречье, думал, что Брежневу в очередной раз удалось удивить меня. Интересно, на какие собственные источники информации он ссылался? Наверное, я бы мог прочитать это в его мыслях, но в данном случае получится как-то подленько, по-шпионски. Мне до сих пор трудно разделять, где рабочее, а где личное. Во второе совать свой нос я не имел права, должно ведь хоть что-то личное оставаться в мыслях у Генсека. Иначе я потом сам себя уважать перестану за такие регулярные «подглядывания».
Пока ехал в Москву, размышлял, кто же покрывает Буряцу, если он готов так рисковать? Самому явиться и признаться в подобном преступлении лишь для того, чтобы замарать репутацию семьи Брежневых? Цыганский принц до такого бы не додумался, да и незачем ему. Кто-то надоумил, пообещал что-то взамен. Но вот кто? Понятно, что человек не простой. Играет по-крупному: одно дело, когда дочь у Генсека алкоголичка, а уже совсем другое — воровка и грабительница…
На Лубянке я практически сразу же столкнулся с Удиловым.
— Вы уже здесь, Владимир Тимофеевич, отлично. Как я понимаю, уже проинформированы?
— Да, Александр Яковлевич ввел в курс дела.
Пока шли в следственное управление КГБ, Удилов рассказывал:
— Как удалось выяснить, Буряца давно облизывался на драгоценности Бугримовой. Вышел на личного водителя Ирины Николаевны. Тот сообщил, когда ее не будет дома. Водитель был сильно обижен на дрессировщицу. Незадолго до этого просил у нее денег в долг, та отказала, хотя до этого частенько помогала ему. Вот и решил отомстить, а заодно и получить свою долю. Взломщики — братья Разимовы, молодые, но уже с серьезным «послужным» списком. Но не так интересны они, как гражданин, через кого собирались вывозить драгоценности за границу. Его сегодня утром арестовали в аэропорту. Лицо еврейской национальности. Кушнер Андрей Викторович, сотрудник ФИАН — физического института Академии наук. Ехал в научную командировку, вез на выставку в Цюрих большую коллекцию фианитов. Все честь по чести, документы в порядке. И, собственно, остановлен был случайно — вызвал подозрение именно своей нервозностью при прохождении контроля.
