— Только ограбили — и, вместо того, чтоб залечь на дно, сразу же повезли за границу… Словно бы специально хотели «засветить»… — прокомментировал я.
— Именно так, Владимир Тимофеевич. Я тоже думаю, что специально. Потому что перевозчик, как вы уже поняли, совершенно неопытный, от страха чуть в обморок не упал. Его пригласили на личный досмотр и при обыске обнаружили зашитые в пальто несколько черных бриллиантов из коллекции Бугримовой. Но где остальные драгоценности — а список там внушительный — он не знает. Так же, как не знают и Разимовы. Буряца настаивает, что передал их Галине Брежневой.
— Она в Щеглах, лечится. Как он мог их передать? Журнал посещений смотрели?
— Естественно. Сегодня рано утром следователи ездили в Щеглы. Но тут небольшая проблема — Галины Леонидовны в Щеглах не оказалось. Она сбежала, и ни персонал, ни охрана ничего вразумительного о ее побеге не могут сказать.
Я, конечно, знал, что Галина на многое способна. Авантюристка та еще. Но чтоб так…
— Уже выяснили, кто последний посещал Галину Леонидовну? — я задал вопрос спокойно, но в то же время старался подавить подступившее раздражение. Да ёлки-палки, детский сад, ясельная группа! Как можно вообще допустить подобное⁈
— Выяснили, конечно. Ее муж. Но охрана в Щеглах клянется, что уезжал он один, и Галины Леонидовны с ним в машине не было, — Удилов пожал плечами и развел руки в стороны. — Конечно, могла просто прилечь на заднем сиденье, укрывшись пледом. Обыскивать машину замминистра внутренних дел никто не стал. С охраной теперь разбираются. Грубое нарушение инструкций, пока отстранены.
— Чурбанов один был?
— Да. Вчера разговаривал с ним, клянется, что не знает, где супруга. Но солгал, я это и без детектора лжи могу сказать, — уверенно заявил Удилов.
— Кажется, я знаю, где она может быть. И подозреваю, что там же могут найтись и остальные украденные драгоценности. Кстати, о детекторе… А Буряцу на нем проверяли?
— Нет, пока не было оснований. Явился сам, общается охотно. Кроме того, что в чистосердечном, предъявить ему больше нечего. В ограблении он принимал участие исключительно как посредник между Галиной Леонидовной и исполнителями.
— Ну это он так заявляет, — уж кому-кому, а верить этому цыгану я не собирался. — Заказать ограбление из Щеглов проблематично.
Мы вошли в комнату для допросов — в ту ее часть, которая «спрятана» по другую сторону зеркала.
За столом сидел следователь, напротив на стуле — Буряцо, закинув ногу на ногу. Выглядел цыган по-прежнему наглым и скользким, но при этом умудрялся строить из себя оскорбленную невинность.
— Ну что, товарищ начальник, я жду когда вы меня освободите и принесете извинения. Жили бы мы в цивилизованной стране, тут уже был бы мой личный адвокат и мы бы вместе выстроили линию защиты, — я удивлялся его спокойной уверенности. — Но поскольку вы допускаете правовые нарушения, я думаю по выходу из этих стен, из этого узилища… — он сделал драматическую паузу, — жалобы на вас пойдут во все надзорные органы. В том числе и в комитет партийного контроля.
Следователь, немолодой майор, устало потер лоб и тяжело вздохнул, явно уже не в первый раз.
— Вот что, Борис, давайте начнем сначала. Вы выяснили, когда Бугримовой не будет дома…
— И ничего я не выяснял, я просто перекинулся парой фраз с водителем Ирины, а в разговоре что только не всплывет, — цыган облокотился на спинку стула локтем и постарался принять еще более вызывающую позу.
— Вас никто не тянул за язык, вы ведь сами явились в милицию с чистосердечным признанием…
— Я был под влиянием эмоций, глупостей наговорил! — презрительно фыркнул Буряца. — А потом на меня надавили следаки ментовские…
— Так значит, Галина Леонидовна Брежнева к этому делу не имеет никакого отношения? — терпеливо уточнил следователь, наверняка уже раз в десятый.
— И вот так у них уже полтора часа, — покачал головой Удилов. — Я не я, и хата не моя. То он утверждает, что является посредником, то отказывается от сделанного заявления. А потом снова заявляет, что все это преступление спланировано Галиной Леонидовной, а он лишь посредник.
— Время тянет. Переключает на себя внимание, чтобы мы подольше искали Галину Леонидовну.
Я сосредоточился, стараясь «прислушаться», о чем сейчас думает Буряцо.
«Как же ты уже задрал, черт старый… — донеслись его мысли. — Надеюсь, теперь Галку минимум месяц не найдут. У нее запои обычно дольше длятся».
Вслух же он заявил, нагло глядя следователю в глаза:
— Галина не имеет? еще как имеет! Я требую с ней очной ставки. Это она попросила меня достать ту брошь Бугримовой и гарнитур. Приказала прямо. Вчера с ней встречались.
— Вчера вы находились в КПЗ, — напомнил ему следователь. — А Галина Леонидовна в больнице.
«Ага, в больнице, как же! Вчера она уже часов с двенадцати коньячок у Джуны потягивала. А я в милицию в два пришел сдаваться», — Буряцо прокрутил в голове последовательность событий.
— Все вы путаете, товарищ следователь, — цыган продолжал ломать комедию. — Но если Галина в больнице, так и привезите ее сюда. Она сама вам все расскажет и подтвердит мои слова.
