— Ну вот, товарищи, я сказал то, что было написано, подвел итоги шестидесяти лет развития Советского строя. У нас намечены большие планы, все вы их знаете, повторяться не буду. Но, к сожалению, есть у нас много проблем, и не хотелось бы, чтобы за праздничными фанфарами о них забыли. Последнее время меня беспокоит проблема, о которой мы раньше не говорили. Дети — это самый привилегированный класс Советского Союза. Я об этом говорил и повторюсь еще раз. Но сейчас, когда я говорю о проблеме в этом направлении, речь идет о детях партийных начальников и хозяйственных руководителей. Люди они хорошие, достойные, заслужили почет и уважение. Но станут ли их дети такими же, если не получив необходимого жизненного опыта, будут расти на всем готовом, пользоваться всеми благами как должным? Я считаю, что назрела необходимость дополнительного воспитания так называемой «золотой» молодежи. Пусть эти дети продолжат дело своих родителей, но начнут с самых азов. С рабочих цехов, с колхозных полей и ферм, со строек и службы быта. И первый пример в этом начинании покажет высшее руководство — члены Политбюро. Например, моя дочь Галина Брежнева со следующего месяца начнет работать ученицей ткача на шелкоткацком комбинате «Красная роза».
В зале сначала повисла тишина — люди были в недоумении, не сразу поняв, что они только что услышали. Через минуту послышались нестройные аплодисменты, которые тут же переросли в овацию.
Этого даже я не ожидал, хоть мы недавно и касались в разговоре темы «золотой молодежи», китайских и корейских примеров. Однако Леонид Ильич ни словом не обмолвился о том, что собирается заявить о новом начинании на торжественном заседании, фактически перед всем миром. И, судя по кислым лицам многих членов президиума, это начинание не понравилась очень многим нашим партийным «бонзам».
— Так выпьем же за то, чтоб каждый из нас, как бы высоко он не летал, никогда не отрывался от коллектива, — с язвительным смешком пошутил неподалеку кто-то из журналистов, пародируя кавказский акцент.
— Птичку жалко… — в тон ему ответил длинноволосый парень с фотоаппаратом, висевшем на плече.
— Согласен, — ответил коллеге первый шутник. — Вот прямо так реально пойдут в колхоз навоз ворочать. Ага, как же, разогнались!
— В любом случае, товарищи, у комбината «Красная роза» подежурить стоит. А вдруг⁈ — сказал третий журналист.
— Даже время на это не буду тратить, ерунда все это, — отмахнулся первый. — Редакция даст задание — сделаем репортаж, а нет, так и напрягаться не буду.
— А мне прямо нравится! — возразил ему еще один коллега по цеху. — Кремлевская принцесса за станком. Вот даже название такое сделаю, если вдруг и вправду пойдет работать. А то ведь, слыхали, небось, что Галина совсем спилась и уже из больниц не вылазит?
Я выступил из-за колонны и сделал шаг в направлении болтунов. Журналисты, узнав меня, побледнели. Я же смотрел на них намеренно строго, с каменным лицом жестокосердного чекиста.
«Вот попали»… — практически в унисон подумали они.
Я усмехнулся, довольный произведенным впечатлением. Пусть боятся и впредь думают перед тем, как болтать глупости. Личное мнение может иметь каждый, но надо отдавать себе отчет в том что, где и кому ты говоришь.
Заседание тем временем шло своим чередом. После Леонида Ильича выступил ветеран, принимавший участие в революции в восемнадцать лет. После него начались выступления гостей из дружественных стран.
На трибуну вышел Эдвард Герек, первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии. Большой и мощный, он, казалось, занял всю трибуну, возвышаясь над ней, как гора. Он говорил о дружбе красиво, но словно бы оправдываясь за свои последние решения, за поднятие цен в Польше, за массовые выступления. Я вспоминал реальность Владимира Гуляева и знал, что черные тучи над Гереком уже начали сгущаться… Эдвард Герек считался в определенном смысле либералом, пытавшимся искать компромиссы. Но в итоге это его и погубило. Дал людям столько свободы, что западные специалисты охотно этим воспользовались, превратив благие намерения в хаос забастовок и уличных шествий. По сути, технологии так называемых «цветных революций» начали использоваться уже тогда, в ПНР. И в 1980-м Герек был вынужден уйти в отставку. А потом все окончателньо покатилось под откос — создание антикоммунистической «Солидарности», в которой через год уже состояло 9 миллионов человек, введение военного положения, усугубление кризиса… Не знаю, произойдет ли отставка Герека в то же время в нынешней реальности. Но это не так и важно, он лишь пешка в структурном кризисе. А вот что действительно необходимо — это вовремя остановить создание и укрепление «Солидарности», успехом своей борьбы вдохновившей многие антисоветские движения в других республиках СССР и за его пределами.
