Естественно, женщины, перевалившие через кандидатскую степень, ее терпеть не могли. Но научный мир, как и почти все серьезные вещи в жизни, принадлежит мужчинам.
Сначала Наташа ненавидела эти уловки. Потом привыкла к ним и стала относиться как к непременному требованию в своей работе. И в душе даже научилась подсмеиваться над производимым ею впечатлением.
«Что есть классическая красота? – размышляла Наташа, примеряя на себя разные женские типы. – Мертвая категория. Можно быть сколь угодно красивой, никто этого не заметит. И замечательно сожрут. Нужно иметь, кроме внешности, что-то еще». Тут она усмехалась: если всех знаменитых женщин – политических деятелей, актрис, писательниц, музыкантш, балерин – собрать вместе и как следует отмыть в бане, предварительно хорошо их распарив, то такой же привлекательной, как в одежде и макияже, останется лишь одна из тридцати, а то и из пятидесяти. Так в чем же на самом деле заключается привлекательность? В обаянии личности? Можно быть милой и обаятельной, и тебя не пустят дальше порога кухни. Можно быть ведьмой и вершить судьбы государства. Но… через постель. А если не через постель, то как бы с намеком на нее, потакая мужчинам и дразня их. Это называется «сексапильность». Смотришь на портреты знаменитых куртизанок, в чьих ручках было власти побольше, чем у их сановных господ, и не понимаешь – в чем дело, почему они могли заинтересовать
Видимо, и в науке, чтобы добиться высот, в дополнение к уму в женщине должно присутствовать некое очарование, обязательно притягивающее мужчин. Это и есть сексапильность…
И Наташа научилась во время разговора усилием воли «зажигать» глаза, чтобы казались лучистыми; специальными упражнениями с эспандером укрепила осанку, сделала гибкой талию и более округлыми бедра. За десять занятий педагог по танцам изменила ее походку. Тогда же и появилась у нее эта манера медленно опускать веки, загадочно улыбаться и долго молчать. После молчания любая фраза ценилась на вес золота, и Наташа стала замечать, что ее по-новому слушают, замолкая, когда она говорит, стараясь не пропустить ни словечка. К этому времени у нее уже была готова докторская, множество статей в наших и зарубежных журналах. Ей приходила масса писем из-за рубежа, ее приглашали на конференции. Сначала она ездила за свой счет. Благо деньги зарабатывал муж. Потом уже ее посылали в командировки, как форпост института, как модную и умную женщину. А потом она отделила свою лабораторию. У Натальи Васильевны появились свои сотрудники, свои аспиранты. Иногда, после какой-нибудь научной тусовки, ей передавали отзывы от коллег-мужчин, наших и зарубежных:
– О-о-о! Доктор Нечаева, необыкновенная женщина!
Если бы знали они, как часто после каких-либо важных встреч доктор Нечаева в полубесчувственном состоянии падала вечером на кровать и не могла уснуть. В голове у нее крутились фразы – вопросы и ответы, мелькали лица собеседников – оппонентов и сподвижников.
Она выбрала в качестве своего постоянного сопровождающего Нирыбунимясо именно потому, что он был стар. И в его присутствии ей не требовалось слишком уж напрягаться. А он, кстати, один из немногих, понимал, как непросто дается ей ее положение и как она устает.
– Поберегите себя, – говорил он ей. Но как Наталья могла себя беречь? Это означало отказаться от жизни.
На банкетах она не стеснялась немного пококетничать, умело и неторопливо. Поманить и исчезнуть – вот ловкий прием женщин всех веков. Лукаво польстить, чтобы заинтересовать, оказать любезность и резко оборвать отношения, если коллега увидел в том намек на обещание. Этим оружием добываются деньги, выгодные договоры, лекарства и льготы, то есть все необходимое для работы ее лаборатории. Наташа овладела этим искусством вполне. Не так уж это было и сложно по сравнению с биохимическими формулами.
Но дома… Неужели и дома она не могла позволить себе быть самой собой? Нет, теперь уже не могла, пожалуй. За исключением становящихся все более редкими тех часов, когда ходила в старом халате и меховых тапках. Она держала планку своей высоты, как гимнасты держат живот – днем и ночью в подтянутом состоянии, не распуская его даже во время визитов к врачу.
– Расслабьте же живот, распустите! – раздражается доктор, будучи не в силах прощупать ни кишечник, ни печень из-за накачанных, подтянутых мышц.
– А как это сделать? – удивляется спортсмен-профессионал. Он уже не помнит, как это можно – ходить в состоянии расслабления.
Так и Наташа – вечно, как балерина, тянула носок. Тянула дома и на работе, в разговорах с мужем, в общении с дочерью и с родителями, с друзьями и недругами. И делала это так естественно, что никто и не догадывался, как непросто всегда быть на высоте.
