А Наташе тогда просто некогда было выглядеть. У нее недавно родилась дочка, в стране во всем был дефецит, требовалось много работать. Наталья тогда как раз заканчивала диссертацию. Не до ногтей ей было.
Но он все-таки не простился с ней сразу, а договорился встретиться вечером. Она, как всегда, пригласила его домой. Алексей пришел поздно, когда все в квартире уже спали. Наташа тоже уже не ждала его и вышла в переднюю в розовом старом халатике. Увидев гостя, она обрадовалась и тихонько провела его в свою комнату, где они снова сидели, как раньше, и пили кофе почти до утра. Он рассказывал ей питерские байки о своем житье-бытье, но ни словом не обмолвился, что имеет планы опять уехать в Питер, и как можно скорее. А потом, совершенно неожиданно и для него, и для нее, они в первый раз были близки, а когда уже задремали, их разбудил шестичасовой бой московских курантов. От этого боя Катя расплакалась в соседней комнате, и пока Наташа убаюкивала ее, Алексей оделся и, осторожно поцеловав ее в щеку, вышел в переднюю и закрыл за собой дверь.
Он потом вспоминал эту ночь. Особенно после того, как женился на Алене, Алена была как бурная, беспокойная, мутная река, Наташа – как родник. В ней не было страсти. Одна только нежность. Полное подчинение ему, гибкая покорность, запах трав от волос. Удивительный контраст по сравнению с прежней колючей амазонкой. Вот что может сделать с женщиной жизнь! Ни до, ни после Алексей не встречал такого гибкого тела, всепрощающих глаз, прохладных рук, податливых губ.
Однажды в Питере он от нечего делать зашел в букинистический магазин. Лил дождь, а у Алексея поблизости через полчаса была назначена встреча с нужным человеком. Фомин зашел, чтобы скоротать время и согреться. С тех пор как он был женат, прошло три года. Он кинул взгляд на одну из полок и остолбенел. С обложки старого альбома Дюрера обнаженная Ева печально и трогательно смотрела глазами Наташи Нечаевой. Он попросил продавца показать ему книгу. Долго глядел на Еву, а потом отдал назад, не купив. Продавец равнодушно поставил альбом на место. Через три дня, томимый смутным беспокойством, Алексей вернулся, чтобы купить альбом, но его уже не было. Он побродил немного по городу, потом, внезапно для себя, зашел в авиакассу и вместо Дюрера купил билет в город на Волге. Дома, для того чтобы оправдать поездку, выдумал несуществующий предлог.
В первый же вечер в родном городе Алексей опять пошел к Наташе. В тот его приезд они встречались неделю. Это было летом. Ее родители с девочкой жили на даче. И опять ему было с Наташей удивительно хорошо. Она не будила в нем страсть. Она словно лиана льнула к нему своим гибким телом, и он чувствовал убаюкивающую нежность ее прикосновений и пил ласку с ее ладоней, отлично понимая, что выпить все невозможно, так глубок и полон был источник. И он был уверен, что, когда только захочется, он снова прильнет к этому ручейку, и она опять напоит его, как всегда. А потом позвонила рассерженная Алена. Она оказалась беременна. Фомин опять уехал, чтобы что-то решить, но ничего не решил. Тут же его закрутили уже настоящие дела с машинами, и в город на Волге он попал снова только через несколько лет. Наташе он не звонил.
Алена все сидела на кожаном диванчике и не знала, что ей делать. Убеждение, что муж затаился «с этой бабой» наверху, стало ослабевать. Алену терзали сомнения. Скорее всего, в офисе Алексея действительно не было. В таком случае, он мог бы появиться. Алена позвонила ему – он молчал. Домашний телефон не отвечал тоже. Она позвонила сыну – Антон тоже не знал, где отец. Ситуация беспокоила ее все больше и больше. Офис работал до одиннадцати. Она решила ждать до конца. Рассеянно со своего места Фомина наблюдала, как сновали по офису служащие, как нетерпеливо бросались они на посетителей в надежде заполучить выгодных клиентов. На нее это наводило ужас и скуку.
Не трудясь на службе нигде и ни одного дня, Алена не могла представить себе, что ей придется на кого-то пахать. О том, чтобы завести свое дело, не могло идти и речи – у нее не было никакого опыта. Продавать что-нибудь в каком-нибудь подвале казалось ей оскорблением. Да, у Алены был повод задуматься о жизни. Развод для нее оказался бы смерти подобен.
Для Алены дом и был ее бизнес. Уже в самом начале их брака с Алексеем она проявила себя чрезвычайно рачительной хозяйкой. В первые годы совместной жизни она могла говорить только о доходах, расходах и ценах и лишь спустя какое-то время, после того как Алексей прочно встал на ноги, стала позволять себе высказываться о чем-то другом. Правда, чаще всего это что-то другое все равно сводилось к сплетням о жизни знакомых и рассказам об их выгодных или невыгодных приобретениях.
