Она скоро зашла в комнату. Вместо видавшего виды халатика теперь на ней было простое серое платье с довольно низким декольте. Возраст начал только-только обживаться морщинами на лице женщины, но, как казалось, совершенно не тронул остального тела. Тунангаева знала об этом и охотно демонстрировала то, что можно было без всяких стеснений показать.
- Здравствуйте, - она подошла ближе, также сильно хромая. Когда её левая нога опускалась на пол, отчётливо слышался глухой стук, как от плохо сделанного протеза. Тунангаева держала в руках небольшой стакан с чайного вида жидкостью. - Выпейте это, пожалуйста.
Максим взял предложенный стакан и принюхался. Жидкость имела аромат и цвет самого обыкновенного не крепкого чая.
- Выпейте, выпейте, - с доброй улыбкой настояла хозяйка офиса. - Травить вас никто не собирается.
- Я совсем не по этому поводу, - попытался объяснить Максим, одновременно заливаясь жаром стыда, когда вспомнил утренние приключения - меньше всего хотелось, чтобы об этом узнал или догадался кто-то ещё.
- Я понимаю. Но вы пейте. Вам сразу станет легче.
- Откуда вы знаете?
- От Кавуна.
- Кого? - не понял Максим.
- От участкового нашего. Его тут так все зовут. За глаза, конечно. Он мне звонил за пару минут до вашего прихода. Предупредил и просил помочь.
Об этом можно было и самому догадаться. Не оставалось ничего, кроме как выпить предлагаемое угощение, которое и на вкус напоминало самый обыкновенный чай.
- Присаживайтесь, - она указала на кресло и приняла пустой стакан. А когда гость сел, сказала: - Я вас слушаю, Максим Фадеевич. - Сама села в кресло напротив.
- Я новый следователь, который занимается делом об убийстве гражданки Пучкиной.
- Да, я знаю. Бедное дитя.
- Вы задержали Пучкина, - глаза Максима нечаянно скользнули по ноге женщины. - Но...
- Вы об этом! - она усмехнулась и неожиданно сняла с ноги туфель и стянула плотный гольф.
Ниже колена голень была синеватой, с вздувшимися узлами вен, а ещё ниже... тёмно-коричневая кожа местами отслаивалась пластинками, чешуйками; кое-где проглядывали глубокие дыры, трещины, но без каких-либо выделений. Практически от половины голени и ниже - голеностоп, стопа выглядели сухими, безжизненными, как плоть мумии. На это невозможно было смотреть. Максим тактично отвёл взгляд.
- Врачи говорят, сухая гангрена, - пояснила Тунангаева, надевая гольф и туфель. - Традиционные меры оказались бесполезными. На ампутацию не решилась. Вот, помогаю себе сама уже почти тридцать лет. Вы хотите знать, как мне удалось догнать этого Пучкина?
- Простите...
- Ничего, - мило улыбнулась она ему. - Я не знаю, что сказать. Когда всё это произошло, я просто побежала за ним.
- Вам это удалось. Спасибо.
- Не благодарите. Так случилось само собой.
Максим достал из папки копию протокола допроса.
- Ранее вы показывали, что никого, кроме Пучкина на месте преступления не видели.
- Нет, не видела, - поспешила с ответом Тунангаева.
- Несколько свидетелей уверяют, что нападавших было двое. Один бросил в жертву бутылки, другой стрелял.
- Я не знаю, - замотала головой женщина. - Не видела других. Только Пучкина. Видела, как он выскочил из кустов, как побежал к Наташе, как бросил в неё что-то, как она загорелась от этого и закричала. Я слышала, как разбилось стекло. Видела, как она стояла и горела. Потом он побежал. Я сняла туфли и побежала за ним. Не помню, как догнала. Помню, что ударила его туфлями, которые держала в руке. Но больше, извините, никого не помню. - Она задумалась, не сводя своих бездонных тёмно-карих, почти чёрных глаз с Григорьева. - Нет, никого не помню больше. Возможно, что это произошло после того, как я погналась за этим человеком. Не знаю...
- Простите, что интересуюсь, но работа такая, - извинился Максим. - Я внимательно изучил протоколы допросов и протокол очной ставки. Как вы думаете, всё-таки почему Пучкин не узнал вас?
Тунангаева заметно удивилась.
- А почему он должен был узнать меня?
- Во время допросов он утверждал, что не знает вас. Сколько вы были знакомы с его супругой?
- Наташей? - с прежним удивлением в голосе уточнила Тунангаева. - Примерно год. Не могу точно сказать.
- И за это время вы ни разу не встречались с её мужем Василием Андреевичем?
- Я видела его, конечно. Но мы не встречались.
- При каких обстоятельствах вы его видели?
Тунангаева потемнела в лице и откинулась в кресле. В чертах её лица больше не было прежней теплоты и открытой приветливости, с которыми она так хорошо встретила гостя.
- Наташа мне показывала фотографии.
- С какой целью она это сделала?
- Мы просто общались. Она рассказывала о своей жизни, о своей семье - муже, сыне - обыкновенная бабья болтовня.
- А как вы с ней познакомились?
Женщина не торопилась с ответом. Она сжала губы и с нехорошим прищуром смотрела на гостя. Этот вопрос, видимо, оказался ей неудобен.
- Как и с многими, кто ко мне приходит, просит помощи.
- Какой помощи она просила у вас?
- Она была несчастна.
