Слышала, как дроу за спиной продолжает бурчать что-то, и старалась не обращать внимания. Ну и характерец же у него! И Шейрис всерьез считает, что Лоран такое уж счастье?! Его будущей жене я точно не завидую!
Когда мы, наконец-то, сели в самоходный экипаж, я вздохнула с облегчением. При посторонних Лоран не желал поднимать набившую оскомину тему. К тому же компания, собравшаяся в дилижансе, вызывала у него явное отвращение. Обычные ремесленники и парочка крестьян. Ни одного аристократа, к которому он мог бы обратиться, не поколебав короны на голове. Так что Лоран, скривив губы, созерцал пейзажи и иногда косился на меня.
Я же радовалась возможности погрузиться в собственные мысли. О том, как замечательно устроится судьба мамы в Арклане, как она обязательно произведет благоприятное впечатление на господина Дамьена. В общем, настраивала себя на хорошее. Был еще один объект, о котором хотелось подумать и помечтать, но мысли о нем упорно отгоняла.
Ректор. После того поцелуя я уже не могла смотреть на него так, как раньше. Вновь и вновь представляла, как мягкие губы касаются моих, каковы они на вкус. Ощущала запах тонкого парфюма, исходящий от этого мужчины. Казалось, если закрою глаза, то смогу снова вернуться в тот сказочный момент. Стыдно признаться, но с того дня мне по ночам снились эротические сны с участием Ирмерия Старленда. Такие реальные, почти осязаемые, что когда я просыпалась, все тело сладостно ныло. Похоже, наваждение лишь усиливается, и я понятия не имела, как избавиться от него. Этот мужчина перевернул всю мою душу.
Так, не думать о ректоре! Не думать о нем. Лучше послушаю, о чем говорят спутники, которые от нечего делать завели неспешную беседу. Понемногу даже заинтересовалась.
Один из ремесленников рассказывал совершенно невероятную историю:
— Так вот, сам я из Дарана. В Сайдер по делам ездил. Живу в пригороде. Там у нас всегда было спокойно. Злодеи если и объявлялись, то в основном ворье какое-нибудь. А тут, пару дней назад такое случилось, что пришлось стражей из города звать.
— Что ж у вас случилось такое? — полюбопытствовал другой, который, насколько я поняла, наоборот, жил в Сайдере, а в Даран по делам ехал.
— Жила у нас на отшибе вдовушка одна. Наполовину человечка, а они, как известно, слабы на одно место, — он усмехнулся и бросил многозначительный взгляд на меня.
Я поджала губы от возмущения, а Лоран хмыкнул. Вот ведь сволочь — делает вид, что ему все безразлично, а сам втихомолку прислушивается!
— Так вот, — продолжал теперь вызывающий у меня неприязнь ремесленник, — красавица она была, прямо загляденье! Хоть и под сороковник уже. Но на лице ни морщинки, волосы светлые. А глаза голубые-голубые! Вот как у этой рыжей почти, — он опять кивнул в мою сторону, и все немедленно вперились в меня взглядами. Я демонстративно закрыла глаза назло рассказчику. — К вдовушке часто захаживали сами знаете, по какому делу. Потому никто не удивился, когда у нее в ту ночь до утра свет горел. Подумали, что ночь удалась, вот и все. А днем она из дому не вышла. Решили, что отсыпается, опять никто ничего не заподозрил. Только вечерком наш кузнец решил навестить красотку. Взял винца, угощения, все как полагается. Мы еще с мужиками ему веселой ночки пожелали. Собрались тогда у гончара, а его дом как раз напротив вдовушкиного. Так вот, смотрим, выбегает кузнец совсем белый. Руки трясутся, глаза едва из орбит не вылезают. Поронял и вино, и угощение, и даже не заметил. Ясное дело, все тут же к нему. Расспрашивать стали: что к чему. А он ничего сказать не может, только пальцем трясет на дом тот.
Даранец сделал многозначительную паузу, и его тут же поторопили:
— И что ж было там?!
— Заходим в дом. А на полу… Я такого в жизни не видел, Тараш мне свидетель!
Даже Лоран соизволил повернуться, заинтригованный рассказом. Мужик же потемнел весь, заново возвращаясь к тому, что видел.
— Лежит вдовушка, в красном платье, в каком ее часто видели. Только вот вид у нее…
Куда подевалось лицо без единой морщинки и волосы, какими она всегда кичилась? — театрально возгласил ремесленник. — Старуха дряхлая, словно ей уже лет девяносто по человечьим меркам. Лицо сморщенное, словно высохшее яблоко, волосы седые. Только глаза… Голубые-голубые, молодые по-прежнему. Застыли и словно на нас смотрят. Вот по глазам ее только и признать можно было.
— Жуть какая! — я передернула плечами. — Что-то не верится мне в эту историю, — мстительно добавила.
— Верь — не верь, а только правда это. А на следующую ночь в соседней деревушке то же самое приключилось. Только с мужиком уже. Тоже вдовцом. Только там, говорят, кто-то видел, как из его дома тень темная кралась.
— Неужто пограничная нечисть какая? — почесал затылок сайдерец. — Слышал, они иногда защитные ограждения прорывают.
— Дык откель там нечисть? Ближайший пограничный лес в Арклане. Даже если и так, то почему убийства с наших земель начались?
