– Мы тебе обещаем восстановление в органах. Еще не поздно сделать карьеру. Майора дадут сразу же. Станешь начальничком. Через год-другой дослужишься до подполковника. Будешь жить и бед не знать. Новая машина, квартирка, дачка ну и прочие блага. Только расскажи, что тебе удалось узнать.
Стаев снова замолк.
– Да что вы все как партизаны, ей-богу? – не выдержал Петров. – Тебе-то какой резон молчать? Зачем покрывать вожатого? Он тебе сын родной, что ли? И потом, я же не предлагаю предать родину, перейти на сторону врага или отречься от родной матери. Я просто хочу выяснить, где дети.
И опять Стаев не произнес ни слова. Петров вздохнул и потер ладонью лоб. Он продолжал вести разговоры, то взывая к совести капитана, то угрожая ему, то суля разные вознаграждения, но ему так и не удалось ничего добиться. Дознаватель вышел из палаты, переговорил с врачом и покинул больницу. Стаев смотрел, как он идет по аллее и скрывается за кустами.
После этого случая врачи оставили Стаева в покое. Его иногда водили на обследования и процедуры, но больше не пичкали лекарствами и не пытались вылечить. Благодаря этому у Стаева появилось много времени для размышлений. Он тратил его с пользой: анализировал разговор с Шайгиным и те скудные данные, которые невзначай выдал Петров.
Итак, связь мертвых пионеров из 1977 года с исчезновением детей из «Белочки» очевидна. Нетрудно понять, что приключилось. Советские школьники наверняка побывали накануне на концерте Штольца и, наслушавшись странной музыки, отдали богу душу по неизвестным причинам. Не пережили трудный опыт. Как и Майя. Видать, отец Шайгина сделал что-то неправильно. А вот у сына все получилось. Но что именно?
Задумаемся над тем, что могло произойти. На этот раз зайдем с другой стороны. Если отталкиваться от первоисточника (хоть мы его не видели, но знаем по пересказу из письма Штольца), то воздействие музыки неизвестного музыканта на детей не заканчивается смертью подопытных. Эффект совсем другой. Но какой? Что сделал Крысолов в далеком 13-м веке и что сотворил Шайгин в 21-м? Можно ли проводить параллели между этими событиями?
В 1284 году пестрый дудочник сыграл детям на флейте. Они не пропали, а вернулись домой, но были выгнаны родителями (согласно новой трактовке). Но почему? Что-то с ними стало не так? Они как-то изменились? И вполне возможно, что и история в «Белочке» тождественна событиям в Гамельне.
– Что же все-таки произошло в больнице ПГТ Трудовое? – спросил себя Стаев. Хоть он сам там и был, но не видел главного. – Если следовать официальной версии, то в лечебницу были привезены «не те» дети. Не воспитанники «десятки». Так? Или…
И тут очень кстати на глаза ему попался знакомый комикс, который ему подарил стажер Валерий. Отражение коллективного бессознательного – так вроде назвал эту книжку парень. Представление жителей Бельска, родившееся в условиях информационного голода. И в комиксе иллюстрировалось несколько трактовок произошедшего. Что, если авторы правы? Хотя бы отчасти.
Стаев поднапрягся и постарался во всех подробностях вспомнить эпизод в больнице ПГТ Трудовое. Как туда зашли родители, как он и опер Сергеев бросились следом, как их обоих уделала разъяренная толпа.
«Это не наши дети!» – кричал Раскабойников. И остальные согласились. Но правда ли это?
Какие возможны варианты? Первое. Это действительно были не их дети. Второе. Это были воспитанники «десятки», но… а) Родители их почему-то не узнали. б) Отреклись от них сознательно по каким-то причинам, после чего: первое – дети сгорели при пожаре в больнице (если не все, то некоторые); второе – были эвакуированы и теперь находятся в каком-нибудь закрытом учреждении.
А как же мальчик в полосатой футболке, который говорил «Мы готовы!»? Нельзя отрицать тот факт, что на Орлиную гору пришло более полутора сотен детей. В такой толпе легко на первых порах затеряться, а потом… Среди этих ребят могли быть воспитанники из «десятки». Но если детей действительно не нашли, где же они? Не могли же они улететь с поляны, как птицы. И спрятаться в лесу тоже не могли. Или могли? Как в актовом зале зимой.
Круговорот мыслей в голове Стаева не прекращался. От него не было избавления. Капитан выбирал то одну, то другую версию, прикидывал за и против, отказывался от нее, хватался за другую, и конца этому не было. К тому же его преследовало ощущение или даже уверенность в том, что они что-то сделали неправильно на Орлиной горе. Недоглядели, недоделали, пропустили. И тогда в голове начинала звучать та музыка.
Изредка, то на полу в коридоре, то на подоконнике, капитан находил черные прямоугольники. Идеально черные, как провалы во тьму. Стаев попытался выяснить, кто их изготавливает, но ему это не удалось. Они просто появлялись сами собой в разных местах.
«Нездоровая канитель», – подумал капитан и насторожился.
