Иногда днем после обеда, когда все в клинике затихало, Стаев спускался в закуток под лестницей и тихонько играл на флейте. Получалось все лучше и лучше. А однажды у него сама собой вышла та музыка, которую он слышал в лесу. И тогда перед ним прямо в стене появился большой черный провал прямоугольной формы. Стаев даже не удивился, а тотчас двинулся навстречу тьме, которая манила его, притягивала и засасывала. Капитан уже был готов нырнуть в черный провал, но тут услышал голос. И этот голос звал его. Негромко, но настойчиво.
Стаев с неохотой отвернулся от черного проема и пошел на зов. Капитан поднялся по лестнице, толкнул дверь на улицу (она почему-то оказалась незапертой) и тотчас зажмурился от яркого света, ударившего в лицо. Он закрыл глаза, а когда поднял веки, то оказался на скамейке в парке около больницы. Он огляделся в удивлении. Стояла теплая сухая осень. Рядом сидела Рада, вся в черном. Она посмотрела на следователя и спросила своим великолепным голосом:
– Это вам зачем?
Она указала на флейту в руках Стаева.
– Это флейта вожатого, – ответил капитан.
– Это не флейта.
– То есть как?
Стаев опустил голову и увидел, что держит в руках палку от швабры. Почти такую же, какой он пользовался в «Белочке», когда изображал флейтиста. Капитан посидел минуты две в задумчивости. Потом покачал головой, отбросил палку, и та покатилась по асфальту.
– Где же тогда настоящая флейта? – задумался Стаев.
Рада не ответила. Они помолчали минуты две.
– Боюсь, мое расследование зашло в тупик, – сказал Стаев. – Я не оправдал надежд…
– Не страшно. Теперь уже все равно.
Стаев повернулся. Он с минуту изучал красивый профиль Рады. Прищурился, как если бы хотел прочитать на лице то, что творилось у женщины в душе.
– Вы знаете, где дети?
– Догадываюсь.
– Не скажете?
Рада как будто рассердилась. Она повернула лицо к Стаеву.
– А что это изменит? – спросила она. – Во-первых, я не смогу объяснить вам при всем желании. Но даже если вы и узнаете, где дети, вы ничего не сможете сделать для них. Как бы вам объяснить… Ну вот, например, ученые знают, где расположена звезда Сириус. Известны точные астрономические координаты звезды, расстояние до нее, направление. И? Это как-то поможет достичь ее? А врачи знают, в каком органе раковая опухоль у пациента, но этого порой оказывается недостаточно для лечения болезни. Многие в курсе, где находятся залежи драгоценных металлов, но по каким-то причинам никто не торопится извлекать их из недр земли. Понимаете меня?
– Опять иносказания, – усмехнулся Стаев. – На что вы намекаете?
– Я не намекаю. Я хочу узнать у вас: чего именно вы хотите? Чего добиваетесь?
– Хочу понять, что произошло на поляне у Орлиной горы в ту ночь, – ответил Стаев, немного подумав.
– А для чего?
– Вы же сами меня попросили найти ваших детей. Даже портфель с документами принесли.
– Принесла, – согласилась Рада. – Но не для того, чтобы вы сходили с ума в буквальном смысле. Вы не ухватили самого главного. Поймите же наконец, что дело вовсе не в детях. Не в их нахождении. Мало ли пропадает ребят на планете каждый день. Но мир от этого не рушится. А родители как-нибудь переживут несчастье, каким бы большим оно ни было. Трагичная история, но далеко не новая. Они не первые и не последние.
– Так что же тогда самое главное?
Рада повернулась к Стаеву. Глаза ее, такие большие и черные, отражали капитана, его удивленную физиономию. Женщина в черном помялась. Ей не хотелось отвечать, но Стаев не отводил взгляда.
– Видите ли, – заговорила Рада, – мне кажется, самое плохое еще не произошло. Я просто уверена, что бояться надо не новых пропаж, не повторения событий в «Белочке», а возвращения детей из Большого похода. Не зря же вожатый нарисовал целых два черных прямоугольника. Понимаете?
– Нет.
Рада долго собиралась с духом, решая, говорить ли дальше, но все же заговорила:
– Я могу узнать многое, но не все. И что будет через десять или двадцать лет, этого мне увидеть не дано. Возможно, дети никогда не вернутся. Возможно, они все же придут, и тогда, вероятно, нас ждет что-то страшное. Возможно, нечто более ужасное, чем Хиросима с Нагасаки. Миллион Хиросим. И еще столько же Чернобылей в придачу. И по сравнению с этим пропажа двенадцатилетних школьников покажется такой мелочью!
Стаев вспомнил черный прямоугольник, который видел в подвале не далее чем двадцать минут назад, и схватился руками за скамью, пережидая приступ головокружения.
– Так что же делать?
– Я предлагаю вам для начала выздороветь. Привести в порядок свой ум. А потом – как получится. Точно скажу, чего не стоит делать: не нужно пытаться стать вожатым. Все равно не получится.
– Не получится, – согласился Стаев.
Рада встала.
– Желаю вам всего хорошего. – Женщина в черном сделала плавное движение рукой – браслеты звякнули – и улыбнулась. Капитан смотрел, как она быстро удаляется вглубь аллеи.
– Спасибо вам, – сказал Стаев запоздало.
